Игнатьев Борис Петрович. Полузащитник. Заслуженный тренер
РСФСР.
Родился 5 декабря 1940 г. в г. Москве.
Воспитанник юношеской команды «Спартак» Москва.
Играл: «Динамо»-дубль Москва (1960), «Зенит» Ижевск (июль 1960 - 1961),
«Ракета» Горький (1962), «Волга» Горький (1963 - 1967), «Динамо»
Махачкала (1968 - 1969), «Метеор» Жуковский (1970), «Динамо»
Целиноград (1971), «Строитель» Уфа (1972).
Тренировал: тренер «Торпедо» Владимир (1973), главный тренер «Торпедо»
Владимир (1974 - 1975), тренер юношеских сборных команд СССР
(1976 - 1989), главный тренер клуба ОАЭ (1989 - 1990),
главный тренер олимпийской сборной Ирака (1990 - 1990), главный
тренер олимпийской сборной СССР (1990 - 1991), главный тренер
молодежной сборной России (1992 - 1993), тренер сборной России
(1992 - 1996), главный тренер сборной России (1996 - 1998),
главный тренер «Торпедо-ЗИЛ» Москва (1998 - 2000), главный тренер
«Шаньдун Люйнэн Тайшань», Китай (2001), тренер-консультант «Алания» Владикавказ
(2002), спортивный директор «Локомотив» Москва (2003 - 2004),
главный тренер «Сатурн» Московская область (2004), спортивный директор
«Динамо» Москва (2005 - 2006), тренер «Сатурн» Московская область
(2007 - 2008). Ассистент главного тренера клуба "Динамо"
Киев (2009, 2011 - ...). Ассистент главного тренера клуба "Локомотив"
Москва (2009 - 2010).
Под руководством Игнатьева юношеская сборная СССР выиграла чемпионат Европы
в 1988 г.
* * *
"ЖИВУ ОТ ИГРЫ ДО ИГРЫ"
С Борисом Петровичем Игнатьевым о футболе можно говорить не часами - сутками.
Что мы однажды и сделали, пробеседовав все время на пути в Лиссабон и
обратно, на матч "Бенфика" - "Динамо". И в Лиссабоне
целый день мы не меняли тему разговоров, как не сменили бы ее и ночью,
не объявись к полуночи на своем роскошном автомобильчике Сергей Щербаков
потолковать с тренером тет-а-тет. Впрочем, Игнатьев тогда ненадолго сменил
только собеседника - не тему.
Но то был затишный декабрь, и футбол шел как отвлеченная тема. А весна,
она всегда подбрасывает конкретики, причем далеко не всегда радостной.
Не смогла, к примеру, игнатьевская "молодежка" одолеть на своей
поляне греков - и совсем-совсем другое у тренера настроение, и наверняка
не до разговоров ему за жизнь. Но она-то, тем не менее, продолжается.
- Как сыграешь неудачно - словно вакуум какой-то вокруг тебя моментально
образуется. Вчера еще столько народу вокруг ходило, а сегодня - словно
и не было никого. Наверное, с неудачниками не так интересно иметь дело.
- А вы все выигрывайте - и будете ходить в перманентных любимцах публики.
- Почему-то все кругом так и считают, что мы именно должны все непременно
выигрывать. На "Динамо" вот приезжаем, так там только и разговоров:
"Ну греков-то этих мы всегда по 5:0 драли. Это - не команда".
Но, позвольте, всегда - это когда было? До войны? Когда-то, наверное,
и голландцы норвежцев, а итальянцы - швейцарцев за соперников могли не
держать, но сейчас-то времена несколько изменились.
- И для нас - не в лучшую сторону?
- Я думаю, что сейчас россияне с удовольствием готовы отправиться на работу
в ту же Грецию, но никак не наоборот. С объективными обстоятельствами
тоже нельзя не считаться.
- Тем более, когда на них накладываются субъективные?
- Основу молодежной сборной составляют игроки ЦСКА, а эту команду сейчас
лихорадит - конфликт поколений. И психологический фон у армейских сборников
на сегодня отрицательный. Он же - одна из причин травм, которые на ЦСКА,
а соответственно, и сборную свалились просто эпидемией. У нас до последнего
дня в Новогорске больше восьми человек не тренировались - о какой полноценной
подготовке к игре можно говорить?!
- Но вы даже и с неполноценной могли выиграть?
- Могли, да не выиграли. А тренеров не по потенциалу командному оценивают
- по результату. Дал ты его или нет. И частности здесь мало кого интересуют.
- Тогда возьмем общие тенденции. Когда большая часть сборной собрана в
одном клубе - это хорошо или плохо?
- Если представления об игре тренеров этого клуба и сборной в целом совпадают
- тогда, конечно же, хорошо. А мы с Костылевым во многом видим футбол
одинаково. Но, с другой стороны, когда клуб впадает в полосу неудач, то
и костяк твоей команды ослабевает.
- Кто, по-вашему, победит в конфликте?
- Костылев. Я знаю его много лет и верю, что ему по силам справиться с
временными трудностями.
- "Есть мнение", что у него слишком мягкий характер. Как, впрочем,
и у всех почти тренеров, долгое время работавших: с юношескими и молодежными
командами.
- Я не вполне представляю себе, что такое жесткий тренер. Меня вот тоже
многие упрекают в мягкости. Но если я сказал, что заезд на базу будет
в двенадцать, тренировка в пять, а отбой - в одиннадцать вечера, то именно
так оно и будет. Или в обывательском представлении жесткий - это тот,
кто поливает игроков на тренировках матом?
- Но вы-то, по моим наблюдениям, совсем не ругаетесь,
- Правильно, не ругаюсь. И игрокам запрещаю. И банку пива выпить на базе
себе никогда не позволю, хотя в другой обстановке делаю это подчас с удовольствием.
Я жесток в требованиях к себе, а потом уже к футболистам.
- На всех ли из них у вас за долгие годы тренерства хватало этой требовательности?
- Не знаю. Наверное, я в чем-то не доработал в свое время с Саленко -
по всем данным он должен быть сегодня игроком национальной сборной и работать
не в средненьком испанском клубе. Может, не до конца я смог ему внушить
некоторые вещи. Он, кстати, очень часто звонит мне из Испании и, похоже,
задним числом рад был бы вернуть назад кое-какие моменты в наших взаимоотношениях,
но жизнь, как и матч, не переиграешь.
- Но Саленко все же бьется за свое место под футбольным солнцем. А некоторые
ваши воспитанники, подававшие огромные надежды, уже сошли...
- И это непроходящая моя боль. Сколько я бился за Андрея Тимошенко, как,
помню, уговаривал Эдуарда Малофеева его в Минск к себе взять, да и Андрей
сам мне обещал за ум взяться, но, увы... Талантище редкий, а сам себя,
сменив кучу команд, поставил вне футбола. Я слышал, что он занимается
нынче коммерцией, и желаю ему в этом начинании всяческих успехов, но,
по-моему, как личность он уже многое растерял.
- Но были ведь наверняка и обратные примеры?
- Самый яркий из них - Гинтарас Стауче. Вот для кого футбольный
бог на способности поскупился. Но парень - фанат и тяжким трудом достиг
того, чего не добиваются многие, обладая недюжинным талантом. Когда человек
способен безболезненно заменить в важнейшей игре Черчесова - это уже очень
много.
- Недавно после долгих лет небытия в составе сборной Латвии в матчах чемпионата
мира всплыл и еще один ваш ученик - Арманд Зейберлиньш...
- И я страшно порадовался за него. Но тут же стал прокручивать пленку
в обратном порядке - а может, это я виноват, что его судьба так долго
не складывалась, что прозябал он последнее время в псковском "Машиностроителе
", хотя по юношам обещал много больше? И с режимом у него, я слышал,
был период вражды. Когда мне говорят, что кого-то из людей, игравших у
меня в сборной с десяток лет назад, видели пьяным у винного магазина,
мне кажется, что в этом непотребном виде перед всем миром выставился я
сам.
- А когда ваши ребята играют в своих клубных командах, вы сильно за них
переживаете? Ударили, скажем, по ноге одновременно Симутенкова и его партнера
- за кого вам больнее?
- Конечно же, за Симутенкова - честное слово, я его боль просто физически
ощущаю. Когда играют мои мальчишки, я, сидя на трибуне, еще и тренером
поневоле становлюсь - все прикидываю, какое бы я кому задание дал и что
после какого-нибудь эпизода бы сказал. А кончается такая игра - и я чувствую,
что устал. Пусть где-то на седьмых ролях, но тренером этот матч отработал.
Был на поле вместе со своими детьми.
- Но дети не бывают ведь только любимыми...
- Однако они - дети, и просто так их из сердца не выкинешь. Да и они сами
"папу" не забывают - вынырнет кто-нибудь телефонным звонком
через несколько лет и попросит порекомендовать его такому-то тренеру.
И я никогда не откажу, но и тренеру всегда скажу правду - игровые качества
у него вот эти, а человеческие - те и те.
- А вы не допускаете мысли, что можете ошибиться в оценке как раз человеческих
качеств?
- Могу, наверное, но практика показывает, что за годы совместной работы
ты узнаешь футболиста лучше, чем самого себя. А когда ты кого-то знаешь,
всегда хочется помочь, какими бы в прошлом отношения ни были.
- У вас, Борис Петрович, может, и врагов нет?
- Ну это вы зря - у тренера недоброжелателей хватает - хотя бы чужие болельщики.
Но вообще-то я мало кому в жизни стремился зло причинить. Проиграешь,
к примеру, что-нибудь, идешь домой и потихонечку настраиваешься - ни в
коем случае никому в семье настроения не испортить, это ведь не домашние
тебя в тренеры пойти заставили - сам в эту мясорубку полез.
- И что, дома даже в такие моменты от вас одни приятности исходят?
- Нет, может влететь кой-кому, если под горячую руку подвернутся, но вообще
я не любитель семейных ссор с битьем посуды.
- Потому что новую не на что покупать?
- Вот только не надо делать из меня нищего. Может, мои 24 тысячи - это
и не так много, но я работаю в футболе не только из-за денег.
- Я очень рад, что в тренерской среде у нас есть альтруисты, но, скажите,
это тяжеловато с двадцатью четырьмя минус налоги месячного дохода - руководить
в молодежной сборной небедными Мандреко со Щербаковым и помогать в первой
работать с миллионерами?
- Знаете, я очень рад за всех наших уехавших ребят. Рад тому, что не выставляют
они напоказ свое богатство и не меряют на деньги достоинства других. Шалимов
никогда не скажет, что Баньоли. лучший, чем Земан, тренер только потому,
что богаче его. Нет, он будет сравнивать методы работы двух специалистов.
Это у наших домашних мальчишек все, к сожалению, по-другому. Они съезжаются,
и я невольно слышу их разговоры. "Вот у нас классный тренер - десять
квартир в этом году выбил!" "А у нас - совсем никудышный пришел.
С начала сезона никак не может мне машину дать". Я не сдерживаюсь
и вмешиваюсь - подождите, говорю, а упражнения какие-то новые ваш новый
тренер с собой принес. Вы как, к примеру, удары головой отрабатываете?
Молчат и пожимают плечами. И как им втолковать, что тренер - это не доставала,
это нечто другое.
- А кого у нас сейчас больше - доставал или работяг?
- Я, кстати, против доставал ничего не имею - без толковых менеджеров
наш футбол тоже задохнется. Но время сейчас такое, что на волне неразберихи
некоторые из них выплыли в тренеры, Я уверен, что пройдет какой-то виток,
и по всем законам диалектики их сменят те, кто все-таки должен олицетворять
нашу профессию, а пробивные люди будут заниматься своим прямым делом.
- На ваш взгляд, в России сейчас существует где-нибудь идеальный альянс
между тренером и менеджером?
- Возьмите хотя бы нынешнего лидера - "Ротор", где президент
Горюнов и тренер Сальков идеально дополняют друг друга. Игроки волгоградцев
наверняка не строят иллюзий насчет источника их благополучия - квартиры
и машины они получают благодаря усилиям Горюнова. Но зарабатывают они
все это, работая у Салькова - одного из лучших, считаю, тренеров страны.
- Я могу, конечно, Борис Петрович, сделать вид, что не знаю о предложении,
поступившем к вам из Волгограда задолго до Салькова...
- Верная у вас информация - нечего сказать. Почему не пошел? Я когда-то
решил для себя, что если и буду работать в клубе - а приглашения были
довольно частыми, - то только в том, где будет возможность заниматься
исключительно тренировочным процессом. А "Ротор", вынужден признаться,
мне таким не казался. Но это уже довольно давние размышления - сейчас,
работая сразу в двух сборных, я все поступающие предложения - а они по-прежнему
есть - отметаю с порога: отказаться от поездки на чемпионат мира может
только ненормальный. Да и за "Европу" свою молодежную мы еще
побьемся.
- Но в принципе вы не прочь испытать судьбу наподобие Костылева?
- Думаю даже, что когда-то наверняка к этому приду - я ведь работал в
свое время четыре сезона с владимирским "Торпедо" и сохранил
о тех годах и людях самые лучшие воспоминания. Вот только пробивать и
доставать так ничего и не научился. И с удовольствием работал потом многие
годы тренером юношеских и молодежных сборных, где от меня это совершенно
не требовалось.
- Но хоть о ком-то или о чем-то вы вспоминаете порой плохо?
- Как ни странно - о периодах работы за рубежом. Ни в Арабских Эмиратах,
ни в Ираке я не получал от нее должного удовлетворения. Деньга - да, были
другими, но ведь другим был к футбол. Вот тем футболом я двадцать четыре
часа в сутки не горел и поэтому при первой возможности возвращался.
- Но были ведь и другие страны, стремившиеся вас завлечь?
- Да, я выезжал для ознакомления с условиями работы в Тунис и на Кипр
в тот самый "Лимасол", куда потом пришел работать Анатолий Бышовец.
Но там нужно было заставлять людей играть, а такие методы - не по мне.
Да и страны, чего там говорить, хоть не бедные, но и не футбольные. Интересное
предложение было из Чехословакии, из "Интера", но тогда же Садырин
позвал меня помогать ему в сборной, и второе предложение перевесило.
- Несмотря на 24 тысячи рублей - в любой другой стране вы бы, наверное,
получали такие деньги в день?
- И устал бы считать. Работать нужно там, где ты нужнее и где сам получаешь
больше удовольствия. И если мы общими, усилиями ситуацию как-то выправим,
то будут у нас и другие деньги. Да и потом, выигрывать - это и значит
зарабатывать.
- А много выигрывать - много зарабатывать?
- Я не знаю, что значит "много выигрывать". Я живу от игры до
игры и не знаю, сколько мне еще прожить так отпущено. Но в главном - в
выборе профессии - я, несомненно, уже выиграл. Хоть и моднее сегодня быть
менеджером, я все-таки - тренер. И кое-кого в этой жизни я, наверное,
сумел научить не только играть в футбол.
Сергей МИКУЛИК. Газета "Спорт-Экспресс", 02.06.1993
* * *
ИГНАТЬЕВ МЯГКО СТЕЛЕТ...
Сменивший Олега Романцева на посту главного тренера сборной Борис Петрович
Игнатьев, конечно же, немедленно попал под град журналистских вопросов.
Ему приходится и "отдуваться" за прошлое, и "давать авансы"
на будущее. Безусловно, все происшедшее в дни чемпионата в Англии: неудачные
игры, конфликты в команде, нежданные непомерные денежные претензии некоторых
игроков - все это подлежит осмыслению и должно быть "взято на учет".
И все же куда интереснее мнение Игнатьева о перспективах главной футбольной
команды России и ее нового наставника. Об этом - в выдержках из бесед
Игнатьева с обозревателями различных газет и журналов.
В ответах на вопрос, ждал ли он (второй тренер сборной)
назначения на высшую должность, Игнатьев категоричен:
- Нет, поскольку вопрос о снятии Романцева поначалу не стоял. Наоборот,
я считал себя во многом виноватым в неудаче и уже прикидывал, какому клубу
предложить свои услуги. Но Романцев отверг предложение Колоскова остаться
на своем посту, подал в отставку, и должность главного тренера совершенно
неожиданно была предложена мне. Подумав пару дней, я согласился...
Неудача в Англии вызвала оживленную дискуссию о принципах формирования
сборной. Кому отдавать при этом предпочтение - "легионерам"
из зарубежных клубов или талантливым игрокам российских команд? Игнатьев
не спешит с однозначным ответом:
- Выступления за клуб и за сборную носят разный характер. В первом случае
футболист играет за деньги, во втором - за престиж национальной команды
и... за свой же международный рейтинг. К сожалению, не все "легионеры"
это понимают. Может быть, поэтому такие мастера, как Карпин, Онопко, Канчель-скис,
Кирьянов, не показали в играх чемпионата, в том числе и предварительных,
всего, на что они способны. Но "отрезанными ломтями" я их не
считаю. Я буду приглашать в команду, кого на данный момент считаю лучшими
в своих амплуа, -независимо от их клубной принадлежности. Но только в
том случае, если сборная нужна игроку больше, чем он нужен сборной...
Борис Петрович известен в нашем футболе как мягкий, приятный в общении,
интеллигентный человек. Один известный футболист сказал как-то: "Не
успеет Романцев довести до слез, как Игнатьев - тут как тут с носовым
платком". Совместим ли такой характер с постом "главнокомандующего"?
Игнатьев не видит здесь проблемы:
- Быть требовательным и быть грубым - абсолютно разные вещи. Совсем не
обязательно крыть игроков нецензурными словами, чтобы добиться от них
повиновения. И тренером-диктатором я не буду. Но поставить зарвавшегося
футболиста на место, поверьте, сумею. И команда будет иг- рать по моему
сценарию...
"Сценарий" же развития российского футбола в целом, по мнению
Игнатьева, весьма далек от совершенства:
- В чемпионате России должны играть максимум 16, а еще лучше - 14 команд.
Дай Бог, чтобы на них-то хватило хороших игроков. Нужно расширить приток
талантливых футболистов из третьей и второй лиг, вкладывать деньги в детский
и юношеский футбол. Трудно поверить в то, что страна с населением в 150
миллионов не способна сформировать высшую футбольную лигу, равноценную
национальным европейским...
Ну, а личные перспективы главного тренера Игнатьева? На этот счет он не
обольщается:
- Я заключил контракт на два года, хотя предлагали - на четыре. Но я понимаю:
провалим мы чемпионат мира-98, и мне не удержаться. Так что будем считать
эту мою попытку - пробной...
Журнал "Теория и практика физической культуры" №2, 1997
* * *
ЗАПОНКИ ОТ АВЕЛАНЖА
Сейчас он в творческом отпуске. Самом продолжительном за всю его тренерскую
биографию. Четвертый месяц. Обычно, по его словам, больше одного без дела
сидеть не доводилось.
ТРЕНЕРСКАЯ ПАУЗА
- Осенью после ухода из "Сатурна" было несколько вариантов,
но я решил дождаться окончания сезона, - говорит Игнатьев. - К Новому
году определюсь. Предложения есть. Желание трудиться - тоже. Так что пауза,
надеюсь, не затянется.
- Из чего состоит день отставного тренера?
- Если тренеры, оставшиеся без работы, говорят, что отдыхают, это лукавство.
Отдых занимает неделю, от силы - две. А потом уже места себе не находишь.
Человек на тренерской скамейке привыкает к постоянному стрессу. И его
отсутствие постепенно порождает новый стресс. Не дело ищет тебя, а сам
начинаешь искать какое-то занятие. Я, например, лежать на диване с газеткой
в руках не выношу. Покуда чемпионат не завершился, не пропускал ни одного
тура, даже на дубль ходил. Со сборной в Краснодар на матч Россия - Эстония
съездил. Смотрел игру, тренировки, анализировал. До этого по приглашению
Тукманова вместе с Чернышовым побывал на тренерском семинаре в Лиссабоне,
где участвовали Сколари с Рехагелем. Словом, старался провести время с
пользой.
- К каждому телефонному звонку прислушиваетесь?
- Пока нет. Но, когда долго никуда не зовут, тренер действительно при
любом звонке начинает вздрагивать, хватать трубку с надеждой: вдруг сейчас
кто-нибудь команду возглавить предложит? И мне это состояние знакомо,
хотя серьезных промежутков в работе, к счастью, удавалось избежать. Максимум
месяц, а затем все по новой.
- Какое из приглашений, полученных за последние годы, было самым неожиданным?
- Из стран бывшего Советского Союза частенько обращаются. Пару лет назад
позвонил Михаил Вергеенко из белорусской федерации футбола. Ждем, говорит,
в Минске, с батькой встретитесь - и принимайте нашу национальную сборную.
Но что-то удержало меня от этого шага. Может, то, что одной ногой был
в "Локомотиве". А как-то армянский клуб тренировать предлагали.
Я о таком и не слыхал. Думаю, какого лешего там забыл?
- Денег бы заработали.
- Зарплата - это, безусловно, важно. Но я никогда за ней не гнался. Работать
хочется там, где есть перспектива. И внутренний комфорт. Для меня это
превыше всего.
- Трудно не размениваться по мелочам?
- Мне - нет. Надо держать планку. Я лучше закончу, чем поеду куда-то к
черту на рога. Понимаю, что рано или поздно наступит момент, когда придется
сказать себе: все, Петрович, хватит. И это нормально. Не я первый, не
я последний. Нельзя работать, когда уже припадаешь на одно колено. Почувствую,
что не смогу, как раньше, целиком отдаваться профессии, - вмиг на покой
отправлюсь. Иначе перестану себя уважать.
ИНСТРУКТОР ЛЕЧЕБНОЙ ГИМНАСТИКИ
- Тренерами становятся по-разному. Кто-то по инерции, чтобы остаться в
футболе, а кто-то целенаправленно готовит себя к этому ремеслу. С вами
как было?
- Другого пути я и не предполагал. Будучи игроком, кипы тетрадей исписал
конспектами тренировок, неизменно прокручивал все через себя. Главный
что-то объяснял, я же размышлял: а как бы сам в аналогичной ситуации поступил?
"Пылил" во второй лиге до 32 лет, а документы в школу тренеров
отнес еще в 27. Учился на курсе с Яшиным, Царевым, Ивановым, Кесаревым.
- Игнатьева-игрока вы бы взяли в свою команду?
- Нет. Он был умный, техничный, но физически слабенький. Без скорости,
динамику не поддерживал. Поэтому и из Москвы я рано уехал, и в высшей
лиге всего-навсего сезон отыграл - в 64-м с горьковской "Волгой".
Конкуренция-то сумасшедшая была! Это нынче детей в футбольные школы набирают,
а тогда - выбирали. В основном из дворового футбола, который давал мастеров
с непредсказуемым игровым интеллектом.
- А в каком из московских дворов прошло ваше детство?
- Жил я на Неглинной. Аккурат напротив Сандуновских бань, куда на следующий
день после матчей захаживал практически весь цвет советского футбола конца
40-х - начала 50-х. Я караулил игроков у дверей "Сандунов",
но подойти стеснялся... Меня, как и большинство пацанов моего поколения,
воспитывала улица. Летом гоняли мяч, зимой - шайбу. Площадок не было,
ворота нам заменяли школьные портфели. Однажды, помнится, разбил мячом
окно соседке. Ох и влетело от нее!
- А родители могли поднять на вас руку?
- Ну что вы! Отца вообще я ни разу не видел выпившим и не слышал от него
мата. Он всю жизнь прослужил на яковлевском авиационном заводе, был секретарем
парткома. Настоящий коммунист. С высоты прожитых лет могу сказать, что
он был очень честным человеком. Имея возможности улучшить материальное
положение, наши жилищные условия (а мы много лет ютились в коммуналке),
он и мысли не допускал воспользоваться этими благами. Наоборот, повторял:
"Надо потерпеть. Другим людям нужнее". За это мать, которая
на кухне в ресторане работала, на него ругалась. Отец мечтал, чтобы я
пошел по его авиационным стопам, мне же милее был футбол.
- Начинали вы, кажется, в спартаковской школе?
- Да. Затем в дубле "Динамо" недолго болтался. До основы не
дотянул. Тренер Всеволод Блинков был лаконичен: "Боря, силенок у
тебя не хватает. Окрепнуть надо". Поехал в Ижевск, оттуда в Горький
перебрался. С "Волгой" с ходу в высшую лигу пробились. Год спустя
вылетели, но я уже прикипел к городу, никуда особо не рвался. В Горьком
и с женой познакомился. Ее туда из Ленинграда командировали на завод "Красное
Сормово". Устанавливала электронные приборы на атомную подводную
лодку. В 63-м расписались и с тех пор неразлучны.
- В советские времена профессии футболиста, как известно, официально не
существовало. Какая запись была в вашей трудовой книжке?
- Да кем только не писали. В одной команде был инструктором лечебной гимнастики
в цехе, в другой - инженером-механиком. А моего знакомого из свердловского
СКА оформили в трудовой футболистом-стрелком...
- На излете карьеры вы отметились в Махачкале, Целинограде, Уфе - что
же привлекательного нашли в этих медвежьих с футбольной точки зрения углах?
- С приятелями-ветеранами ездили поднимать местные команды из второй лиги.
Условия обещали достойные. Раньше футболисты в провинцию нередко целыми
"бригадами" выезжали. Как группа старателей. Человек по шесть.
Брали игроков под конкретную задачу. Те бросали все, режимили, пахали
на совесть. Чемпионат отгремит - по домам. А весной в новую гавань причаливаешь.
Но в 32 я почувствовал: эту футбольную страницу пора переворачивать.
ЦЕЛЬ НЕ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА
- У каждого тренера, наверное, есть рубеж, когда понимаешь, сумеешь состояться
в этой профессии или нет...
- Я по натуре человек сомневающийся. Мне даже от жены достается за то,
что после любой победы ищу блох. Начинаю копаться: что у нас не получилось,
в каких эпизодах могли бы лучше сыграть. Потому что уверен: завтра будет
еще сложнее. И никогда я не говорил себе: дескать, молодец, можешь собой
гордиться. В 88-м наша юношеская сборная выиграла чемпионат Европы. С
друзьями пошли это событие отметить в баню, и кто-то из них обронил: "Ну
все, ты теперь готовый тренер". А я, наоборот, гнал от себя эту мысль.
- У коллег не стеснялись учиться?
- Нет, и не вижу в этом ничего зазорного. Когда Бесков стоял у руля первой
и олимпийской сборных, я почти не пропускал его тренировок в Новогорске,
благо сам со своими юношескими командами чуть ли не круглый год там сидел.
Разок набрался смелости, попросил у Константина Ивановича разрешения присутствовать
на теоретическом занятии. Не отказал. А при Лобановском по его личному
указанию наставники всех юношеских сборных обязаны были присутствовать
на тренировках национальной команды. Причем его помощники - то Морозов,
то Мосягин - готовы были до мельчайших нюансов разъяснить нам специфику
тренировочного процесса. Кроме Новогорска, уже по собственной инициативе,
наведывался я к Лобановскому и на базу киевского "Динамо" в
Конча-Заспе.
С одной из поездок туда связан памятный для меня эпизод. После тренировки
основы на поле высыпали дублеры. И было упражнение, которое у них в отличие
от первого состава не шло напрочь. Беготни навалом, а мяч летает где-то
в небе. Спрашиваю Лобановского: "Василич, есть ли смысл повторять
это упражнение в дубле? У вас же здесь нет футболистов калибра Блохина,
Буряка, Колотова". "Это не имеет значения, - отрезал он. - Не
будут выполнять то, что требую, - поедут во вторую лигу. Я учить никого
не собираюсь. У нас для этого открыты футбольные школы. В командах мастеров
необученным игрокам делать нечего". Спору нет, Лобановский - мэтр,
но позволю себе с ним не согласиться. Обучение следует вести на всех уровнях.
- 24 года вы провели под крышей федерации футбола в различных юношеских
и молодежных сборных. Не пересидели?
- Что значит "пересидел"? Когда впадаешь в тоску при одной мысли
о походе на службу, ее нужно менять. А если человеку интересно - он на
своем месте. Мне было интересно. Очень. Работа захватывала с головой.
Ведь в те годы для наших сборных - от первой до юношеской - делалось все.
- А куда пропадали блеск и задор юных советских футболистов по мере их
взросления?
- Кому-то мешал непрофессионализм, готовность довольствоваться малым.
Важно и то, в какие руки попадал молодой игрок. Обращаться-то с ним надо
бережно. Как хорошему садоводу - поливать это хрупкое деревце, ждать потихоньку
плодов. Некоторые же горе-специалисты требовали всего и сразу. И губили
молодежь.
- Тренер, который не был чемпионом, не потратил время зря?
- Нет. Не это, на мой взгляд, главное. А то, соответствует ли он своей
профессии или нет. Ну не может "Чарльтон" победить в английской
премьер-лиге! А "Кьево" - в итальянской серии А. Такова объективная
реальность. Какие бы гении их ни возглавляли. Да, кто-то рожден для работы
в больших клубах. Но на свете есть масса тренеров, которые честно несут
свой крест и очень многое делают для создания конкуренции в чемпионате.
Они поднимают в стране общий уровень футбола. Без них прогресса не будет.
Кроме того, что глупо отрицать, существует категория тренеров-везунчиков.
Вон Юрий Морозов - умница, с характером, тактик великолепный, - он такие
платформы в своих командах создавал, что те, кто приходил ему на смену,
все выигрывали.
- На Садырина намекаете?
- Не только. Хотя Садырин как раз сам был великим тренером. Но нынешний
"Зенит" тоже Морозов создавал, он заложил всю базу. А Петржеле
оставалось лишь поднести спичку.
- Вам лично что помешало добиться большего?
- Отсутствие житейского нахальства. Плюс я люблю слушать, а не говорить.
- Это плохо?
- Для тренера? Несомненно! Впрочем, случались исключения - Аркадьев, Качалин,
Симонян... Вот им нахрапистость была абсолютно несвойственна.
- По-вашему, цель не всегда оправдывает средства?
- Убежден, что нет. Но для того чтобы стать первым, желательно рассуждать
по-другому. Особенно в России.
БЕЗ МАХНОВЩИНЫ
- Сколько помню, никто из игроков о вас дурного слова не сказал. Неужели
не давали им повода на вас обидеться?
- Как без этого? Тренер управлять командой сплошными пряниками не может.
Кнут тоже необходим. А где кнут - там зачастую и обиды. Но я считаю себя
справедливым.
- А вы на игроков обижались?
- Да, когда они нарушали свой профессиональный долг. Если слесарь в пятницу
с чистой совестью имеет право поддать, то спортсмен этого делать не должен.
Коли уж принял ты статус профессионала, будь добр и вести себя не как
любитель. В подобных ситуациях я к игрокам беспощаден, о чем они прекрасно
осведомлены. Про штрафы за опоздание, лишний вес и не говорю. Это во всех
командах заведено. От элементарной дисциплины зависит общий баланс в коллективе.
В противном случае все немедленно обернется махновщиной.
- У вас были среди игроков любимчики, которым вы могли все простить? Как
Бесков прощал все Черенкову, Дасаеву.
- Мне всегда как личность импонировал Витя Онопко. Скромный, спокойный
и абсолютно надежный. Думаю, его жена Наталия счастлива, что у нее такой
муж. Виктор играл у меня еще в юношеской сборной. Но если бы кто-то в
середине 80-х сказал мне, что он в нашем футболе станет звездой, я бы
не поверил. Онопко не обладал какими-то сногсшибательными данными. По
сути, он сам слепил из себя игрока. За счет фантастического трудолюбия.
- Кого считаете наиболее талантливым футболистом из тех, кого вам доводилось
тренировать?
- Кирьякова и Саленко. Кирьяков не без изъянов, зато восприимчив к обучению.
А Саленко мешало неправильное отношение к себе. Он чувствовал, что природа
щедро его одарила, и не хотел ей помогать. Ждал, что она так и будет тащить
его на себе.
- Согласны с Павлом Садыриным, сказавшим однажды: "Человек может
быть и рвачом, и склочником, но, пока это не проявляется на поле, я не
имею никакого морального права лишать его игры, а команду - нужного ей
игрока"?
- Под этими словами, убежден, каждый тренер подпишется. Правда, в конечном
итоге вздорный характер самому игроку на поле и будет мешать. Я с разными
футболистами сталкивался. С некоторыми разговаривать было невыносимо.
Терпел. Потому что начинался матч - и у меня не было к ним претензий.
ТЕЛЕГА
- Самое большое ваше тренерское разочарование?
- Его испытываешь, когда не удается довести дело до конца. Я не из тех
людей, которых называют пофигистами. Для меня всякое поражение - огромный
удар по самолюбию. В голову мрачные мысли лезут: зачем взялся за этот
воз? Наверное, это не твое... Иногда терзаешься долго, иногда все быстрее
проходит. В сборной в 98-м меня выбивали из колеи жесткие журналистские
выпады, я терялся. Выигрываем в Москве товарищеский матч у французов 1:0,
а в газетах наутро читаю: играли плохо. Потом побеждаем Турцию 1:0 - та
же реакция. Ага, думаю, что-то здесь не так. Не свою, пожалуй, нишу занимаю.
Следом уступили в Польше - 1:3, в Грузии разошлись миром - 1:1, критика
усилилась, и я написал заявление.
- Не забыли фразу президента "Торпедо-ЗИЛ" Валерия Носова, когда,
несмотря на добытую путевку в премьер-лигу, с вами отказались продлевать
контракт: "Только я и Игнатьев знаем, как туда команда выходила.
И воспоминания об этом не доставляют мне удовольствия"?
- Я уже улетел в Китай и его интервью не читал. Не знаю, что Носов имел
в виду. Понимаю, жили бы на Дальнем Востоке, до царя далеко, и втихую
легко что-то нахимичить. А мы в Москве, под оком и своих людей, и наших
явных противников. Ну в одном матче можно что-то сделать, ну в двух, остальные
же 40 играть надо!
- Вам какие-то воспоминания о том, как ЗИЛ выходил из первой лиги, тоже
не доставляют удовольствия?
- Представьте картину. Ты садишься в телегу и едешь в деревню. К своей
матушке. Такая радость будет, когда до нее доберешься. Дорога ужасная,
тебя трясет, но ты сидишь, стиснув зубы, в ожидании счастливого конца.
И с первой лигой похожая история. Я пришел туда из РФС, этого храма божьего.
Энтузиазм был, как у пионера из отряда юных тимуровцев. Но, оглядевшись
по сторонам, осознал: либо нужно садиться в эту телегу и наравне со всеми
трястись, либо тебя выкинут из нее на полпути. А вслед еще непременно
крикнут: у-у, он такой-сякой, не тренер - размазня...
- После двух лет сотрудничества с "Торпедо-ЗИЛ" вы говорили
о том, что здорово изменились. И не в лучшую сторону...
- Да, я стал там другим человеком. Подчас сам себя не узнавал. И эти перемены,
не скрою, меня не шибко радовали. Прежде был более терпим. В том числе
к игрокам. Я заматерел. Знаете, как человек, который после тюрьмы выходит
на свободу. У него, может, и душа чистая, и слезы внутри, но, боясь подвоха,
он не подает виду и старается казаться хуже, чем есть на самом деле.
ДРАМА
- Есть матч, о котором вспоминаете с содроганием?
- Разумеется. Догадаться нетрудно. 89-й год, юниорский чемпионат мира,
четвертьфинал...
- ...СССР - Нигерия - 4:4. При том, что наша команда вела 4:0 за полчаса
до финального свистка.
- Точнее - за 22 минуты. У меня сохранился матч на кассете. Порой пересматриваю
его, пытаюсь докопаться до истины: что произошло, где я допустил ошибку.
- Нашли для себя ответ?
- Нет. То-то и оно. Не скажешь, что во втором тайме мы подсели физически
или совсем развалились. Играли нормально. Однако у нигерийцев из четырех
ударов в створ за эти 22 минуты залетело все. И в серии пенальти они точнее
были.
- До вас доходили слухи, что тот результат - не просто досадная случайность?
- Еще бы! Я в это не верю. С игроками из той команды у меня сложились
теплые, даже, сказал бы, доверительные отношения. Впоследствии они многое
мне нарассказывали. Как, к примеру, в 80-е мы ездили на турнир в Гонконг.
Суточные, естественно, были копеечные, мальчишки молодые, но домой оттуда
все везли такую видеотехнику, что, увидев размер коробок в аэропорту,
я потерял дар речи. Откуда деньги? Недавно один из участников тех матчей
раскололся. Оказывается, в отель к нашим футболистам заявились местные
"жучки", которые играли на тотализаторе. Сборную Таиланда они
предложили обыграть со счетом 3:1, Камбоджу - не более чем 5:0, пообещав
взамен солидный куш. Возражений не последовало... Я это к тому говорю,
что, кабы в злосчастном матче с Нигерией и была какая-то тайна, она бы
за столько лет обязательно стала явью. Так уж устроен футбол.
- Правда, что кого-то из советской делегации эта игра довела до инфаркта?
- Да, нашего переводчика Вячеслава Микляева. Все эпизоды в матче он воспринимал
близко к сердцу. Оно и не выдержало.
- А вы как себя чувствовали после финального свистка?
- Конечно, было тяжко. Но в Москву вернулись, и выяснилось, что самое
тяжелое только начинается. Накат на меня был приличный. Ополчились и специалисты,
и журналисты, и чиновники. Больше всех усердствовал известный детский
тренер Борис Цирик. Моей стратегической ошибкой, которая привела к поражению,
на тренерском совете назвали замену при счете 4:0 нашего лучшего нападающего
Кирьякова. Он перенес ангину, и я решил Сережку приберечь... Поддержали
меня тогда разве что Лобановский с Морозовым. "Главное, команда играет,
в ней полно одаренных ребят, - говорил Лобановский на тренерском совете.
- Ну подумаешь, проиграли. С кем не бывает".
- Читал, что на том чемпионате мира президент ФИФА Жоао Авеланж подарил
вам золотые запонки?
- Да. До сих пор дома лежат. Вручил их Авеланж со словами, что наша сборная
показала на турнире отличный футбол. И если бы не матч с Нигерией... В
Союзе после него я стал чужим среди своих. Поэтому контракт с клубом из
Эмиратов подвернулся весьма своевременно. Пора было сменить обстановку.
Кстати, я первый советский тренер, которого туда взяли на работу.
- И как впечатления?
- На футбол арабы деньги выделяли охотно. Строили шикарные поля, стадионы.
Жаль, у игроков подход был дилетантский. Характерный пример. На какой-то
период мы остались без вратаря. В Эмираты с гастролями приехал танцевальный
ансамбль из Перми, и кипер с одной из наших девушек закрутил роман. А
мне заявил: "Коуч, завтра на тренировку не ждите, у меня свидание".
И на неделю в клубе его след простыл. После появился как ни в чем не бывало,
натянул перчатки: "Все, я готов. Ансамбль уехал"...
Через год меня в Ирак перекинули. Из СССР туда целый штаб делегировали.
Морозов с Михаилом Фоменко национальную сборную тренировали, я - олимпийскую,
и в юношеских несколько наших специалистов трудились. Но потом война,
операция "Буря в пустыне", и нам пришлось спешно паковать чемоданы.
- С Саддамом Хуссейном не встречались?
- Не довелось. А вот с его сыном, который был председателем Олимпийского
комитета, беседовал. Он поинтересовался, кто из иракских игроков мне приглянулся,
кого в олимпийскую сборную стоит вызвать. Я назвал пару фамилий, уточнив,
что по возрасту они в команду все равно не проходят. "Ты что, бухгалтер?
- улыбнулся сын Хуссейна. - Зачем подсчетами занимаешься? Скажи, кто нужен,
мы все устроим". И впрямь, приводят вскоре футболистов, которым уже
под 30. А они все против юношей играют. С фиктивными паспортами. Потолковав
с народом, узнал, что в Ираке этих "липачей" было море.
- А в Китае вы проспорили пять бутылок шампанского Боре Милутиновичу.
Отдали?
- Обижаете. У его сборной Китая на носу был отборочный матч ЧМ-2002 с
Узбекистаном. Мне казалось, что узбеки - с Маминовым, Пашининым, Касымовым
- китайцев обыграют. И просчитался. Бора хороший мужик. Простой, коммуникабельный.
По-русски неплохо говорит. Мы с 90-го года знакомы - он тогда сборную
США в Москву привозил. Милутинович с женой был, я ее в Музей изобразительных
искусств возил...
ОТПУСК С СЕМИНЫМ
- О расставании с какой командой жалеете больше всего?
- С "Локомотивом", пусть я там был не главным тренером, а спортивным
директором. Меня все устраивало - и мой участок работы, и отношения с
Семиным, Эштрековым. Почти всегда испытывал положительные эмоции после
матчей, что в спорте большая редкость. И если бы не благословение Семина,
в "Сатурн" прошлой зимой я бы не пошел. Покинув "Локомотив",
несколько дней, откровенно говоря, находился в состоянии мертвеца. Сильно
переживал. Хотя выбор осознанный сделал. Все-таки безумно сложно устоять
от соблазна самому быть творцом в команде. Тем более когда за три десятка
лет уже успел к этому привыкнуть.
- С Семиным давно дружите?
- Сблизились мы в сборной России, где вместе помогали Садырину. А взаимная
симпатия возникла у нас еще в те годы, когда Семин трудился в Душанбе.
В его "Памире" из моей юношеской сборной выступали Малюков и
Мананников. Семин был одним из немногих наших тренеров, кто постоянно
спрашивал, как там выглядели его футболисты, сам рассказывал об их игре
в клубе.
- В чем секрет его успеха?
- Семин очень предан футболу, он живет этой игрой. В каждом
матче открывает для себя что-то новое. Смотрит, допустим, по телевизору
игру итальянского чемпионата - и обязательно подметит какой-то ценный
факт, который в будущем использует. А еще Семин добрейшей души человек.
Футболисты это чувствуют. Он никогда по отношению к ним не поступал подло.
- С Семиным после сезона вы отдыхали в Ессентуках. Часто вместе отпуск
проводите?
- В последние годы - да.
КАМИЛ И АЛЕКСАНДР
- В сборной в 96-м вы сменили Романцева, в "Сатурне" в этом
году - снова его. К чему бы это, Борис Петрович?
- А ведь и правда! Любопытное совпадение. Не буду ничего иметь против,
если эта традиция еще когда-нибудь сработает. (Смеется.)
- Признайтесь, осталась в вашем уходе из "Сатурна" какая-то
недосказанность.
- Там были проблемы, в которые я не вписываюсь. Несмотря на поддержку
Громова. Оттого и подал в отставку.
- Как снимаете напряжение после матчей?
- С коллегами вечером посидим, потреплемся, выпьем - кто-то больше, кто-то
меньше. Я предпочитаю виски или вино. Но в меру.
- Ни разу не видел вас с сигаретой.
- Да я сроду не курил.
- 5 декабря вам исполнилось 64. Вы боитесь старости?
- О ней не думаю. Чувствую я себя нормально. Веду активный образ жизни.
Дважды в неделю играю в футбол с командой правительства Москвы. Старость
- понятие абстрактное. Вот написано на дверях магазина: закрываемся в
8 часов. Коротко и ясно. А люди стареют по-разному. Кому-то в 50 лет на
второй этаж подняться уже не под силу, а кто-то в 70 детей рожает.
- Сын ваш от футбола далек?
- Гена играл в ФШМ, но позже с армией решил судьбу связать. Укатил с друзьями
в Череповец, в Высшее военное училище радиоэлектроники. Майором был. А
15 лет назад переехал в Германию, там женился.
- На немке?
- На польке, которая родилась в Германии. Сын устроился на завод "Мерседес",
наладчик электронного оборудования. У меня два внука. Камилу - 14, Александру
- 9. Младший к футболу равнодушен, а старший играет в школе "Штутгарта".
- Задатки есть?
- Ну, ковыряется потихоньку. Головка у Камила светленькая, только уж больно
дохлый. Точно в деда...
Александр КРУЖКОВ. ,
17.12.2004
* * *
"НАШИМ ТРЕНЕРАМ НЕ ХВАТАЕТ ПОФИГИЗМА"
«Sports.ru», 13.01.2010
Sports.ru начинает новую серию интервью - с российскими тренерами, работавшими
за границей. Первый из них, Борис Игнатьев, побывавший в Ираке, Китае
и ОАЭ, поделился опытом борьбы с недисциплинированностью, рассказал, чем
ему понравились китайцы, и назвал причину того, почему российских специалистов
не видно в большой футбольной Европе...
* * *
"В ФУТБОЛЕ НЕТ ЕДИНОЙ ПРАВДЫ..."
, 07.04.2011
Мы давно уже собирались побеседовать - еще в его первый приезд в Киев!..
Все как-то откладывали, перебрасываясь на ходу короткими репликами...
Никто ведь не ожидал, что тренерский десант знаменитых московских специалистов
так быстро вернется на родину. Но тут случилось «второе пришествие» и
я не стал «тянуть резину» - благо Борис Петрович всегда открыт для общения
с прессой...
