Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

СБОРНАЯ РОССИИ' 2005

НОВОСТИ

ВЯЧЕСЛАВ КОЛОСКОВ: НИ ОДНОГО СВОЕГО ОБИДЧИКА НЕ ЗАБЫЛ!

Многие скажут, он заслужил такой участи. Спорить не станем. Заслужил Вячеслав Иванович многого, в том числе и отставки, решение о которой принималось на уровне президента страны. После затяжной травли и ухода с авансцены бывший глава РФС пребывал в тени, о подноготной случившегося не говорил, секреты своего профессионального долгожительства не выдавал. Но… на наше предложение поговорить по душам согласился.

– С вами-то Вячеслав Иванович все понятно. «Пробить» вас нереально, но у вас же есть семья. Как ваши родственники воспринимали «колосковоманию» в СМИ?

– Для меня это самая большая боль была, потому что, действительно, удары всегда приходились не столько по мне, сколько по моим близким, друзьям и родным. Дома очень сильно переживали всю эту огульную, необоснованную, выдуманную, порой спровоцированную и оплачиваемую критику. Мне удавалось и с детьми, и в семье находить правильную линию поведения, чтобы такое положение не стало причиной запредельного напряжения. Но, честно говоря, и самому неприятно, когда читаешь всякую чушь и глупость. Понимаешь, откуда все это идет, и чувствуешь свое бессилие кому-либо что-либо доказать. Я порой просто не имел возможности оперативно и доказательно ответить – ее не давали, не печатали.

– На Востоке говорят, что люди в таких ситуациях делятся на две категории: на тех, кто следит за брошенной в них палкой и тех, кто следит за тем, кто эту палку бросил.

– Ну, ни одного обидчика я не забыл. Всех помню. Если в какой-то период у меня не было возможности ответить оперативно, то позже её обязательно находил. Не то, чтобы я отвечаю нападками на нападки, но отпор даю. То есть слежу, конечно, за теми, кто бросает палку.

– Вообще, жесткость – это необходимая черта характера на том посту, который вы занимали?

– Ну, я бы сказал, скорее не жесткость, а твердость. Она конечно необходима потому, что очень много, порой каждый день, приходится принимать непопулярные решения. Это вызывало обостренную негативную реакцию и в союзные времена, когда пытались надавить с позиции партийных органов, и в годы разброда и шатания, и в последний период. Все время находятся люди, группы людей или органы, пытающиеся в угоду кому-то принудить к решению, которое не является спортивным. Ну что поделаешь – это было, есть, и, наверное, останется. Вот здесь я всегда проявлял твердость. Обязательно.

– Если брать недавнюю работу в РФС, точнее с национальной сборной страны, была ли такая тренерская персона, по которой вы вынуждены были принять решение под давлением прессы или под прессингом властей?

– Да, таких случаев было два. Первый – это Малафеев Эдуард Васильевич, чья кандидатура была принята по настоянию ныне, к сожалению, покойного председателя Спорткомитета, Грамова Марата Васильевича. Хотя инициатива исходила не от меня, личных возражений здесь не было: в то время команда «Динамо» (Минск) выигрывала, показывая в чемпионате Советского Союза великолепный футбол, и вообще он был интересным и самобытным тренером. Другой случай, когда назначение состоялось теперь уже вопреки моей воле – это второе пришествие Бышовца. Перед исполкомом РФС, где должен был решаться вопрос тренера, меня дважды пригласили в Белый дом и ознакомили с решением правительства по нему. Я как мог сопротивлялся и, может быть, он бы и не прошел, не сними в день голосования свою кандидатуру Гершкович. Но проработал Бышовец недолго: шесть поражений подряд, и, объективно, те люди, которые мне его насильно «порекомендовали», признали, что были не правы. Все остальные наши тренеры – Симонян, Бесков, Лобановский, Садырин и другие – это мои кандидатуры. Я вообще терпеливый, если есть в работе специалиста какая-то первоначальная ошибка, я из этого никогда трагедию не делаю. Тренерам как минимум давал четыре года, то есть два цикла. Если первый не получался – ничего, а уже если дальше так же, то понятно, что придется расставаться. Вообще, я не сторонник каких-то поспешных решений, потому что в футболе есть очень важный закон – сделай паузу. Нельзя принимать решения спонтанно, на эмоциях. Сделай паузу, как бы это тяжело тебе ни было. А утром, если убедился, что прав, действуй.

О ТРЕНЕРАХ. НАСТАВНИКУ НУЖНО ДАВАТЬ 4 ГОДА

– Каким кредитом доверия, по-вашему, должен располагать тренер? Чем он измеряется – игрой команды, результатами, психологической атмосферой или конкретным сроком?

– Критерий работы тренера – результат, но не только он. Важно, как тренер работает. Задача, конечно, перед тренерами ставилась на каждый цикл, но это не был окончательный критерий. И Лобановский несколько раз возвращался в сборную, и Садырин, и Симонян. Просто я видел, с кем мы конкурируем, где мы играем и на какой точке отсчета находимся. Потому что тренер может быть выдающимся сколько угодно, но если у него нет игроков соответствующего международного класса, то он ничего не сможет добиться. Вот если человек работает профессионально, добросовестно, если он работает с перспективой, то конечно, минимум два цикла ему надо дать. Минимум.

– А вообще о ком из тренеров у вас лично остались наиболее теплые и добрые воспоминания?

– С некоторыми отношения были очень близкими, дружескими, с некоторыми – соблюдал определенную дистанцию. Вот не могло быть у меня, допустим, с Бесковым дружеских отношений просто в силу его возраста: он работал уже в те годы, когда я сам только проходил период становления. Хоть я и бывал на всех тренировках, после них мы всегда что-то обсуждали и разбирали, общались, близости не было. Но он очень хороший человек. С Лобановским отношения были примерно такие же. С ним было очень интересно работать, потому что он человек менее компромиссный, со своим подходом ко всем вещам. Но, несмотря на это качество, он умел выслушать и изменить свое решение в случае, если совет был правильным. С Садыриным у нас наиболее теплые отношения были. В общем, все зависело от характера самого тренера, от его возраста и авторитета, от манеры поведения, общения и так далее. Но у меня с наставниками сборной разногласий никогда не было, за исключением Бышовца в его втором пришествии. Все-таки я всегда считал, что определяет результат тренер, а не руководитель.

– Но напрямую он сказывается все-таки на руководителе.

– Да, это парадокс нашей системы. Я много раз приводил этот пример, но, как говорят в философии, сравнение - не доказательство. Ну сколько лет, допустим, не выигрывает ничего сборная Англии, а там десяток лет работал один президент, пока не умер. Германия с ее огромным потенциалом за последние годы ничего не выиграла, президент работает. Франция после победы в 1998 году ничего не выигрывала. Работает их президент? Работает. Не надо напрямую замыкать результат тренера и сборной команды на президенте федерации, потому что президент отвечает за развитие всего вида спорта в стране, а это огромная махина. Тренер – другой вопрос. Задача президента только в том, чтобы создать условия для реализации потенциала. Ведь я не просто так говорил, что сборная России, начиная с 2008 года, будет бороться за призовые места на чемпионатах мира и Европы. Я видел, какой резерв растет, к какому времени будут готовы эти ребята. Практически вся команда, которая играла сейчас со сборной Португалии, прошла сначала через юношескую сборную, а затем через молодежную. У такой нашей сборной действительно есть потенциал. Но должен быть тренер, руководитель, который поможет его реализовать. Семин может это сделать. Очень хорошо будет и замечательно, если наша сборная поедет все-таки на чемпионат мира в Германию. Там она, с моей точки зрения, конечно в призерах не окажется. Но эта школа даст ей возможность бороться за призовое место в 2008 году.

О СБОРНОЙ. ТАКОЙ КОМАНДЫ У НАС ЕЩЕ НЕ БЫЛО

– На данный момент, какой бы вы хотели видеть сборную России – рассчитанной на перспективу или на сиюминутный результат, потому как он нам сейчас все-таки нужен?

– Такая, какую я хочу – уже есть. Конечно, по сути дела, это еще мальчишки, но они уже с огромным опытом. Акинфеев – и чемпионом страны стал, и Кубок УЕФА выиграл, и в Лиге чемпионов поиграл. Алексей и Василий Березуцкие и Игнашевич – все прошли, а ведь еще в позапрошлом году оба Березуцких в молодежной сборной играли. Анюков – совсем молодой еще мальчишка, а как разошелся. Быстров, Билялетдинов, Измайлов, Аршавин, Кержаков, Сычев, Павлюченко. Плюс к этому составу есть еще и опытные ребята – Семак, Лоськов, Хохлов. Вот этот сплав молодости и опыта, мне кажется, и реализуется где-то к 2008 году. Сегодняшняя команда – это лучшее, что у нас за последнее время было, я бы сказал, не перспективная, а способная уже на сегодняшний день решать высокие задачи.

– Не жалеете, что шли к этому вроде как вы, а пришли уже без вас?

– Нет, абсолютно нет. Если бы для меня это было неожиданностью, я бы, конечно, сказал: «Ну, как так? Ничего не было и вдруг стало!» Но я же еще несколько лет назад говорил, что к этому времени у нас будет состав, потому что знал всю работу, которая проводится с этими мальчишками с пятнадцатилетнего возраста. Тем более, и для себя решил, и публично объявил, что в 2005-ом году, если мы не выйдем на чемпионат мира – это окончание моей карьеры как руководителя РФС, а если выходим в финал – то я обязательно покину свой пост в 2006-ом. Поэтому к подобному развитию событий, я был абсолютно готов и морально, и внутренне.

– Сейчас, с высоты прошедшего времени, Ярцева считаете своей ошибкой?

– Нет, потому что Ярцев совершил тренерский подвиг: он из гораздо более трудной ситуации, нежели сейчас у Семина, все-таки вывел команду на второе место, а потом в плэй-офф обыграл Уэльс. Бездарный тренер этого сделать бы не смог. Другое дело, что ошибка, может быть, состояла в том, что надо было после чемпионата Европы, после Португалии сразу поменять тренера.

О ЧЕМПИОНАТЕ. ЗОЛОТО ВЫИГРАЕТ ЦСКА

– Вячеслав Иванович, следите за играми чемпионата? Как вам прорисовавшаяся интрига?

– Ну конечно, слежу. Проработав двадцать шесть лет в такой игре, в одночасье интерес к ней не потеряешь. Правильно говорят: из футбола добровольно можно уйти только на тот свет. В общем, по чемпионату, нельзя не отметить возросшее качество нашего футбола. Года два назад сравнивать его с английским или итальянским не имело ровно никакого смысла. Сегодня мы все-таки приближаемся по зрительским ощущениям к мировому футболу.

– Вы человек азартный?

– Внутренне – да, но внешне этого не показываю. Никогда не играл ни на тотализаторе, ни в рулетку. Только в карты. Но у меня детство было такое, тогда все в них резались. В общем, наигрался в том возрасте. Поэтому, наверное, и не тянет к азартным играм.

– И все-таки, не откажите, сделайте для нашего издания ставку на будущего чемпиона России.

– Я считаю, что на сегодня фаворит – ЦСКА. Сила этой команды состоит в том, что даже отсутствие в составе одного или двух ключевых футболистов не сказываются на качестве игры. Смотрите, потеря Сычева для «Локомотива» оказалась невосполнимой. А травмы Вагнера и Карвалью, допустим, катастрофическим образом на армейцев не влияют. Это говорит о том, что у них более четко отлажено командное взаимодействие и грамотнее построена сама игра. Как раз на этом основании я и делаю вывод, что ЦСКА – фаворит в борьбе за чемпионский титул.

– А кто покинет чемпионат?

– На сегодняшний день мне кажется, что это будут «Терек», «Алания» или «Ростов», как это ни больно ощущать.

С ДЕТСТВА ДОКАЗЫВАЛ, ЧТО Я – ЛИЧНОСТЬ

– У вас была типичная советская трудовая семья?

– Да, мама – дворничиха, отец – шофер. Я родился в сорок первом, за две недели до начала войны. Отец воевал на «Катюше» с сорок второго по сорок пятый год. Его отметили пятью или шестью солдатскими медалями – за взятие Будапешта, Белграда, Праги, медаль «За отвагу», как сейчас ее помню, такую белую и красивую. Контужен был, слава Богу, серьезных ранений не получил, и закончил войну в Югославии.

– Хотели быть похожим на отца?

– Конечно. Мы жили в достаточно изолированном обществе, в двухэтажном бараке в Измайлове. Телевизора не было, радио слушать некогда. Поэтому выбор кумиров не был широк: или родители, или улица. Вот и все.

– Родители одобрили ваше тогдашнее увлечение футболом?

– Да, надо отдать должное, одобрили. Отцу-то некогда было, а мать мне очень помогала. В девять лет я впервые попал в футбольную команду школы «Юность». А когда исполнилось десять, у меня первого среди наших дворовых мальчишек появился кожаный мяч, мама мне купила. Мы с утра до вечера гоняли в футбол на улице возле барака. Я очень хорошо помню это: мяч носил все время с собой, и ребята всегда ждали, когда я приду из школы, чтобы начать играть.

– Как вы считаете, что все-таки больше закаляет характер – огонь, вода или медные трубы?

– Для начала надо его иметь, характер-то. Все-таки это врожденное, данность. И среда, естественно, воспитывает – постулат, от которого никуда не денешься. Можно с сильным характером попасть в среду, которая сломает или размягчит. Но бывает и обратное, когда отстаиваешь свои интересы и самого себя и находишься постоянно в каком-то бою. Мне повезло со средой, потому что, во-первых, семья была достаточно требовательная и жесткая; во-вторых, улица воспитывала. У нас во дворе не было подразделения «ты побогаче живешь – ты победнее», там надо было доказывать, что ты личность и достоин уважения. Постоянные стычки, драки и прочее, прочее. Все-таки послевоенное Измайлово считалось воровским и бандитским районом, и в нашей среде были ребята, которые потом отсидели определенные сроки, были ранены или получили увечья. Такая среда, конечно, закаляла. Потом – спорт. Высокие требования, коллективизм, нежелание ударить в грязь лицом. Я очень рано, еще учась в школе, начал выступать за мужские команды некоторых фабрик и заводов. Это тогда называлось «халтура». Нам давали три или пять рублей за игру. Не помню, куда я их тратил, но точно не на выпивку. Когда семнадцатилетний мальчишка играет в команде мужиков – это тоже закалка характера.

Я МОГ БЫ СТАТЬ КЛАССНЫМ СЛЕСАРЕМ

– Как вы думаете, если бы в итоге не пошли по стезе футбольно-хоккейной, то кем все-таки стали бы, какую бы выбрали профессию?

– Мне кажется, что я был бы квалифицированным рабочим. Хотя… вряд ли, все-таки сильно тянуло меня всегда к педагогической стезе. Может быть, это ощущение связано с тем периодом, когда после окончания школы я, по причине своей на тот момент посредственной подготовки, предпочел институту электромеханический техникум. Если честно, учиться я тогда особо не стремился, поэтому, получив на первом же экзамене двойку, не сильно расстроился и пошел работать на завод. Мне было семнадцать лет, и я был слесарем-инструментальщиком на предприятии торгового машиностроения, где собирались электрические плиты для учреждений общественного питания. У меня хорошо получалось. Главное, что там была заводская команда, там я тоже играл в футбол. С завода пошел в армию.

– Вы три года служили в спортивной роте Таманской дивизии, которая отличалась тогда своей многопрофильностью. Выступали во всех соревнованиях подряд или все-таки дифференцировали для себя виды?

– Я в то время играл в футбол, хоккей с мячом, ручной мяч, получил первый разряд по лыжам, в общем, закрывал все дисциплины. Выступал не только на первенстве Московского военного округа за дивизию, иногда вызывали играть и за звенигородский «Спартак». В основном, конечно, служба в армии была спортивной, хотя боевые дисциплины мы тоже изучали – и в наряды ходили, и «Школу молодого бойца» прошли, и стрелять из автомата учились. Хорошее было время. Потом – институт с максимальной самоотдачей…

– В двадцать шесть лет вы отказались от карьеры профессионального футболиста.

– Я был на четвертом курсе института, уже сдал экзамены, защитил диплом. Тут передо мной и встал выбор – либо поступить в аспирантуру, либо пойти играть в «Труд» (Ногинск), тогда команду второй лиги. Я даже провел несколько тренировок. Но заведующий кафедрой, наш выдающийся теоретик футбола Михаил Давидович Товаровский убедил меня в том, что в двадцать шесть не стоит начинать карьеру профессионального игрока, что лучше заняться футбольной наукой.

– Но ведь в институте физкультуры именно о вас ходили легенды, как об универсале, который все лето может играть в футбол, а с наступлением холодов выходит на хоккейную площадку.

– На самом деле, так оно и было, но в хоккее я выступал за вторую команду, и то всего-навсего один сезон. Причиной, наверное, послужила загруженность: тогда я был активистом «Школы молодых ученых» при институте, заместителем председателя Комитета Комсомола по оргработе. Очень много времени отнимала наука. Я шел на красный диплом, поэтому нужно было учиться как следует.

ПРОВОДИЛ ЭКСПЕРИМЕНТЫ НАД ХАРЛАМОВЫМ

– Студенческие годы часто называют самыми интересными и важными. При взгляде на ваш реестр достижений на том этапе – глаза разбегаются. Что из тогдашней жизни чаще всего вспоминаете?

– Я пришел в институт в двадцать один год, после службы в армии, когда все нравится. Практические и теоретические занятия, научный кружок, игра в КВН, выступления на соревнованиях, поездки по стране, работа в Комсомоле, целина незабываемая – все, все это помнится хорошо! В то время как раз оттепель была. Помню, мы ездили поздно вечером на поэтов Рождественского и Вознесенского, которые тогда только-только начинали и выступали в различных клубах, кафе, в музее политехническом. Веселая была жизнь. Я действительно довольно-таки часто вспоминаю людей, которые в тот период были рядом. Хотя время было непростое, тяжелое, моя повышенная стипендия исчислялась 45-ю рублями, были ежедневные тренировки, два раза в неделю на протяжении всего года соревнования. Нагрузки – сумасшедшие, при всем том, что достатка в доме особого не было.

– А потом вам в качестве экспериментального состава доверили хоккейный ЦСКА, где в то время выступали такие звезды, как Фирсов, Брежнев и Харламов.

– Да, когда я поступил в аспирантуру, встал выбор экспериментальной темы для написания диссертации. Одним из лучших выпускников Школы тренеров у моего институтского наставника Товаровского был Анатолий Владимирович Тарасов. Вдвоем они меня и убедили в том, что из двух тематик, к которым я неравнодушен, – футбола и хоккея – надо заняться хоккейной. Поскольку тяга у меня была и к методике, и к физиологии, тему выбрали «Разработка методов управления состоянием спортивной формы хоккеистов высшего класса». Для проведения эксперимента требовалась какая-то первоначальная база данных. И Тарасов дал согласие на то, чтобы в этом качестве выступила команда ЦСКА. В то время в ее составе были действительно лучшие хоккеисты – Рагулин, Зайцев, Брежнев, Кузькин, Фирсов, Полупанов, Харламов, Михайлов, Петров и так далее, и так далее. На их примере и изучалась энергетическая стоимость упражнений атлетического характера, то есть вне льда, и упражнений тактического и физического характера непосредственно на льду.

– Не трудно было перестроиться и перейти от довольно-таки активной динамичной жизни к тому, что часто называют словом «паркет» – кабинетам, заседаниям, коллегиям?

– Нет. Когда я пришел в Управление хоккея, в стране был хоккейный бум. Я возглавлял сначала отдел, а потом и все управление. До кабинета, что называется, ноги не доходили. У меня был принцип работы: если сборная – ездил на каждую тренировку, клубы – старался смотреть. Олимпийские игры одни, Олимпийские игры другие, Кубок вызова, Кубок Канады, организация выездов на чемпионаты мира и на обе Олимпиады, четыре выигранных чемпионата мира, завоеванные Кубки вызова и Канады. В общем, здесь паркетной работы не было. Когда в футбол перешел – то же самое. Лето 1979-го, канун Олимпийских игр, подготовка к Олимпиаде, заканчиваются отборочные соревнования чемпионата мира или Европы, Новогорск, тренировки, Бесков. Взаимоотношения совершенно другие. Я в хоккее всех знал, а в футболе для меня очень много новых людей, новые проблемы, все-все-все. Потом – огромная страна, начальник Управления футбола Спорткомитета СССР, пятнадцать союзных республик, пятнадцать прямых подчиненных в регионах, не считая начальников отделов и управлений, огромный чемпионат, первая лига, вторая лига, класс «Б» и так далее. Нет, не было у меня периода застойного.

НА ЗАВИСТЬ НЕ РЕАГИРУЮ

– Не сталкивались с непониманием своей работы в тот период?

– Завидовали, конечно, многие: «Вот, вы футбол…» Но надо понимать, что просто так никто под футбол средств не выделит. Мы, футболисты, – первые, кто заставил телевидение нам платить деньги за трансляции, а не наоборот. Мы реализовали свои коммерческие и телевизионные права и первыми заработали на этом. Мы первыми начали привлекать спонсоров. Вначале, в самый трудный период с 1994-го по 1996-й год, национальную сборную поддержал Рэм Вяхирев, и «Газпрому» за это и сейчас нужно сказать спасибо. В общем, те, кто умел работать, находить контакт с людьми, возглавляющими финансовые организации, сумели создать необходимый финансовый базис для развития своих видов спорта.

– Как по-вашему, зависть помогает или мешает работать?

– А это зависит от того, как к ней относиться. Если реагировать, то, конечно, отвлекает. Я, например, старался и стараюсь просто не замечать этого чувства вокруг. Знаю, что завидуют, выступают в печати, иногда упоминают в разных контекстах, но не реагирую. Хоть и понимаю, что это серьезно. Надо просто, не распыляясь на кого-то, работать.

– Вообще, есть в вашей жизни такие ошибки, которые вы с удовольствием бы повторили?

– Ну, наверное, то, что я согласился прийти в футбол из хоккея – это была та ошибка, которую я согласился бы повторить. В хоккее я был величина такая… Только крыльев не хватало за спиной, а так все было. Потом пришел в футбол. Хотя я ведь не соглашался на этот шаг довольно долго, пока не был вызван на Старую площадь, где мне как коммунисту объяснили, что это надо сделать. Вообще, в жизни, которая продолжается, уже произошло столько всякого приятного. Я заслуженный работник физической культуры и спорта, профессор, кандидат наук, отмечен четырьмя орденами, орденом Международного олимпийского комитета за заслуги, орденом ФИФА за заслуги, я – единственный в мире почетный член ФИФА, получивший это звание еще будучи действующим членом исполкома. Все-таки, при видимом неуспехе сборной, люди, которые присваивали эти звания, наверное, видели и какой-то потенциал в нас.

– А еще у вас очень много друзей.

– Да, вот это правильно. Друзей много и в мире. Блаттер. Платини – возможный будущий президент. Жоау Авеланж, которого я вообще считаю своим отцом в футболе: я ведь, когда пришел в Исполком ФИФА, был там самым молодым, мне не было еще и сорока, а всем остальным членам организации по 70-80, он меня и вводил во все особенности новой деятельности. Совсем недавно я к нему летал домой в Бразилию, проведал его, агитировал, чтобы он голосовал за Москву в Олимпийском комитете. Он нас поддержал. Много друзей и коллег осталось и в союзных республиках, со многими поддерживаю отношения, те, кто приезжают в Москву, всегда звонят-заходят. Спорт, футбол в этом плане дает очень хорошие возможности.

ЗРЯ ФЕТИСОВ МЕНЯ НЕ ПОСЛУШАЛ

– Самое приятное ваше воспоминание, связанное со словом «футбол» – это…

– 1988 год, конечно. Тогда я возглавлял управление футбола и хоккея при Госкомспорте, и мы выиграли в одну калитку Олимпиаду в Калгари по хоккею, Олимпиаду в Сеуле по футболу и вторыми стали на чемпионате Европы в Западной Германии.

– Самое неприятное?

– В футболе наибольшее разочарование – чемпионат мира в Америке в 1994 году. Письмо четырнадцати, развал команды, неприятная ситуация.

– Часто хотелось на все плюнуть и бросить?

– Нет, у меня вообще даже ни разу мысли такой не возникало. Так, видимо, по жизни получалось, что самую суровую оценку всегда даю себе я сам. Может быть, и находил для себя объяснения умные и грамотные, но всегда считал, что рано плевать, и вообще так относиться к любимому делу не стоит. Я ведь сказал уже, что из футбола можно уйти только на тот свет. Если ты сюда пришел, то обречен любить его, даже при всем том неприятном, что на тебя обрушивается.

– Какой самый нелепый и кошмарный слух вы сами про себя слышали?

– Что я к мафиози отношусь, например. Ну да, я знаком со многими авторитетными в этом кругу людьми – бывшими, нынешними и так далее. Но футбол – это такой вид спорта, все его любят, все болеют. Никаких деловых отношений у меня с ними не было. Или еще слух, что мы деньги какие-то украли и перевели их на зарубежные счеты и прочее. Просто люди фантазируют. Или вот совсем нелепый слух из свежих. Позавчера гуляю с собакой по территории дачного поселка, подъезжает сосед, говорит: «Вячеслав Иванович, сейчас что расскажу – умрешь со смеху. Был вчера в соседнем поселке Союза писателей, который за стеной, разговаривал с одним знакомым предпринимателем, который там живет. Он говорит, знаю, мол, какие корифеи у вас живут – Пугачева и Колосков. У него, говорят, 1500 квадратных метров особняк!» Вы представляете, из-за слухов мой двухэтажный дом в триста квадратов так вырос, в пять раз, буквально за стеной, в соседнем поселке. И ведь такие слухи ходят, бродят, циркулируют. Это плохо, потому что руководитель в футболе, как и на любом другом месте – это фигура достаточно уязвимая. Вот так кто-то шепнет, и пошло-поехало. Или возьмите последний пример с моим переизбранием. Мы ведь с Фетисовым абсолютно четко и ясно договорились о том, что если возникнет ситуация, в которой мне необходимо будет уйти, я уйду когда надо. Если не возникнет, то уйду в 2005 году. Все – договорились, и за работу. Он мне звонит: ситуация возникла, надо подумать о том, как, не дожидаясь срока, все это сделать. Я не против, уточняю: «Ну, мы же все обсудили – собираем исполком, я пишу заявление, мы определяем дату проведения внеочередной конференции, оповещаем людей. Да?» Да. А он в этот же вечер, ломая договоренность, дает пресс-конференцию, на которой говорит, мы поговорили с Колосковым, он добровольно уходит. Но неприятно же все это. Все же было четко и ясно, так зачем будоражить людей. И сразу же последовало резкое заявление УЕФА, «если тронете Колоскова, имейте в виду». Меня позвали в Кремль, на беседу с руководителями. Они говорят: «Вячеслав Иванович, зачем вы привлекаете внимание людей к этим процессам?» Я говорю, что не я привлекаю, что не надо было выступать в прессе и провоцировать людей на это. Они будут защищать меня, и это естественно, я в ФИФА состою уже четверть века. Такие вещи очень неприятны. Ведь и в обществе, и за Кремлевской стеной в итоге создалось мнение, что я уцепился за кресло и его не отпускаю. В итоге все мы сделали так, как я предлагал. И нормально все прошло. Я оставил в наследство своим преемникам замечательную организацию, современную, находящуюся на самофинансировании, с грамотным подготовленным штатом, с хорошим финансовым заделом подписанных контрактов на будущее, с перспективами.

– Тогда, после Исполкома, вы, выходя из зала, улыбались.

– Я улыбался потому, что честно сделал свое дело…

ГЛАВНЫЙ ПРИНЦИП В ЖИЗНИ КОЛОСКОВА

- Это уважение к людям. Уважение не просто к конкретному человеку, а, допустим, к его мнению, к его пониманию своей роли в рамках той должности, которую он занимает, в определенной степени, к свободе человека, к его реализации. Я не сторонник узких рамок для людей. За всю жизнь, проработав более трех десятков лет в футболе и хоккее, никогда не унизил ни одного подчиненного, какого бы ранга он ни был и какой бы пост ни занимал. Да, я принимал решения по увольнению, наказанию или вынесению санкций, но это всегда делалось открыто, гласно, всегда с объяснением причин. Уважать людей – это и есть главное достоинство и непременный атрибут профессиональной деятельности любого руководителя.

САМЫЕ ЯРКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

- Я недавно вернулся из Рима, который посещал с делегацией УЕФА. В первый же вечер – прием у премьер-министра Сильвио Берлускони, разговор только о футболе. На следующее утро – прием у нового Папы Римского, главы католической церкви. С Иоанном Павлом Вторым, который до этого возглавлял Ватикан, мы встречались дважды. И в тот раз, и сейчас, беседуя с новым Папой, тоже говорили только о футболе. Более того, на площади Святого Петра в честь нашей встречи проводили футбольный турнир. Вечером – прием у мэра Рима, тоже речь исключительно о футболе. Марракеш, Марокко, премьер-министр страны открывает конгресс организации. Саудовская Аравия, членов делегации приветствует король. Англия – прием у королевы английской. Встреча Исполкома ФИФА с королем Испании Хуаном Карлосом. Наверное, это и есть самые яркие примеры, иллюстрирующие влияние футбольных организаций.

ДОСЛОВНО

- Я выступал за команду 45-го авиазавода «Крылья Советов», а Стрельцов только-только вернулся из мест не столь отдаленных. После тюрьмы это был его первый выход на поле за клубную команду. Так получилось, что я играл центрального защитника, а он центрального нападающего. Так мы и познакомились.

К СВЕДЕНИЮ

При мне в РФС был бюджет 6 – 6,5 миллионов, и 6 из них мы сами зарабатывали. Госкомспорт выделял только полмиллиона на прямые затраты в связи с деятельностью РФС. На первую сборную команду вложенных Госкомспортом денег был всего 1%, остальное – это наши собственные средства.

О ТРЕНЕРАХ

- Работа в сборной, на мой взгляд, многое дала Газзаеву. Одно дело работать с узким кругом лиц, и совсем другое – с сильнейшими футболистами, которые зачастую абсолютно разнятся по характеру, по стилю, по форме. За короткий период времени их нужно и психологически подготовить, и физически, и тактическую им дать определенную выучку. В том, чего Валерий Газзаев сейчас добился с клубом, на мой взгляд, есть и определенная заслуга его опыта на посту главного тренера сборной.
Вот Семин в «Локомотиве». Был Семин – был один «Локомотив». Ушел Семин – стал другой «Локомотив». Игроки вроде те же самые, руководители, персонал, условия. А команда стала другой. Все-таки тренер – и только он – определяет результат команды.

КОЛОСКОВ Вячеслав Иванович

Родился 15 июня 1941 года в Москве. В период с 1953 по 1967 годы играл полузащитником за «Трудовые резервы» Москва, «Крылья Советов» Москва, «Труд» Ногинск.

С 1967 по 1974 год – преподаватель кафедры футбола и хоккея ГЦОЛИФК. С 1975 по 1979 год – тренер-методист, гостренер, начальник отдела и Управления хоккея Спорткомитета СССР. С 1979 года – начальник Управления футбола Спорткомитета СССР. С 1987 года – начальник Управления футбола и хоккея Спорткомитета СССР. С 1990 по 1991 год – председатель Федерации футбола СССР. С 1992 по 2005 год – президент Российского футбольного союза. С 1980 по 1996 год – вице-президент ФИФА. С 1994 по 1998 год и с 2000 года – член исполнительного комитета ФИФА. Кандидат педагогических наук (1975).

Награжден орденом «Знак Почета (1980), орденом Дружбы народов (1989), Олимпийским орденом МОК (1992), орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени (1997).

Интернет-обозрение «Футбол. Хоккей», 04 и 11.10.2005

на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru