Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

СБОРНАЯ РОССИИ' 2006

НОВОСТИ

АЛЕКСЕЙ ПАРАМОНОВ: ПЛОХАЯ ПРИМЕТА НЕ СБЫЛАСЬ

Алексей Парамонов

– Алексей Александрович, многие ваши коллеги по олимпийской сборной свой рассказ о тех Играх начинают с событий, которые предшествовали им.

– Это понятно, потому что Олимпиада 1952 года была свежа в памяти. Это было самое крупное спортивное мероприятие после Великой Отечественной войны. Тогда никто не знал, на что способны наши футболисты, ведь мы имели поверхностное представление о соперниках. Однако это абсолютно не учитывалось. И поражение от югославов на Играх в Финляндии вызвало настоящий гнев со стороны руководителей страны, особенно со стороны Сталина. Он сразу же приказал главе делегации, председателю Спорткомитета СССР Николаю Николаевичу Романову вернуться из Хельсинки. И тот разговор, по всей видимости был, мягко говоря, нелицеприятный. В общем, участие наших футболистах в следующих Олимпийских играх оказалось под большим вопросом. Сталин не любил проигрывать, даже в футбол. И хотя в 1953 году он ушел из жизни, тем не менее, его мнение незримо присутствовало. Новые руководители страны также опасались, что мы проиграем на Олимпиаде, и это ударит по престижу государства. Мне известно, что решение по поводу поездки наших футболистов в Мельбурн принималось на нескольких совещаниях. В конце концов, Хрущев дал согласие, и на базе московского «Спартака», который в 1956 году выиграл чемпионат страны, начала создаваться сборная Союза. Главным тренером был назначен Гавриил Качалин, его помощником Николай Гуляев.

– Перед поездкой в Австралию вы ощущали на себе более пристальную «опеку» со стороны тогдашних руководителей страны?

– Естественно, перед Играми к нам зачастили руководители разных рангов. Причем, приезжали внезапно, без предупреждения. Сразу на стадион. «Почему нет футболистов? Во сколько тренировка? В шесть вечера? Где они сейчас? Тогда позвать сюда Парамонова». Прихожу, спрашивают: «Что делаете? Что читаете?» Говорю: «Куприна». В ответ: «Хорошо, идите». Следующего игрока зовут. Не дай Бог, если кто-то из футболистов окажется не в форме. Словом, контроль был постоянный и ежедневный.

А жили мы тогда в Тарасовке. Нам там дачи снимали. За два дня до матча перебирались в гостиницу неподалеку. Правда, тот деревянный дом назвать гостиницей по современным меркам нельзя. Он стоял возле железнодорожных путей, и когда проходил поезд, то кровати ходили ходуном. Создавалось впечатление, как будто спишь в люльке. Можете себе представить, сколько было за ночь этих поездов! И ничего привыкли и спали под стук колес и с качкой.

– Помните, как добирались до Мельбурна?

– Это целая история. С несколькими пересадками. Сначала в Ташкенте, потом в Дели, Рангуне, оттуда до Дарвина летели, и только потом в Мельбурн. Кстати, в Рангуне мы пробыли два дня. Привыкали к климату и часовой разнице. Жара там стояла страшная, но надо было все равно форму поддерживать. Однажды утром мы вышли на зарядку, которая проводилась на берегу океана. А там повсюду вдоль берега были металлические приспособления, чтобы лодки цеплять. Вот я набегался, решил посидеть, отдохнуть. Присел и как вскочу. Создалось впечатление, словно я дотронулся до раскаленной сковородки. В общем, чуть не поджарился.

Но самым трудным, на мой взгляд, из всего перелета был 9-часовой отрезок от Дарвина до Мельбурна. Тогда, помню, налетел страшный ветер, самолет начало бросать из стороны в сторону. Я сидел рядом с комментатором Николаем Озеровым, и нас так подкинуло, что мы ударились головами о потолок. Посмотрели в иллюминатор, а там черным-черно, и только молнии прорезают эту темноту. Но, слава Богу, долетели. Приземлились в Мельбурне.

– Как вас встретили?

– Обычная встреча. Не сказал бы, что очень торжественная. Посадили в автобусы, привезли в олимпийскую деревню. Она представляла собой несколько десятков двухэтажных домиков, с кухонькой, ванной… Расселились мы по четыре человека в комнате. Питались в общей столовой. Шведский стол. По сравнению с Москвой питание было, как при коммунизме. Апельсинов было столько, что мы даже хулиганили. Набирали в карманы, а потом бросались ими друг в друга. У нас-то в Москве с едой тогда было неважно. Апельсины вообще считались дефицитом.

– Как складывались ваши отношения со спортсменами из других стран?

– Поначалу ничего, но потом грянули события 1956 года в Венгрии, и отношения с венграми сразу же испортились. Так вышло, что советские ватерполисты в финале встречались с венграми, и наш игрок зацепил соперника за щеку. У того кровь пошла. Так на следующий день во всех местных газетах появились заметки, что венгерская кровь проливается не только в Будапеште, но и здесь, в далекой Австралии.

Мы, откровенно говоря, ничего не понимали. Нам никто ничего не объяснял. Поначалу сказали, что наши войска вошли в Венгрию, чтобы подавить там путч, мол, сейчас все в порядке. И вдруг эта фотография с окровавленным лицом спортсмена и такая подпись... Эти газеты даже в олимпийскую деревню привезли, и можно было бесплатно брать, сколько хочешь.

– Каким-то образом, такая напряженная обстановка, негативная атмосфера сказывалась на вашей подготовке к матчам?

– Молодые были. Многого не понимали. Тренировались, как обычно. Два раза в день. Недалеко от деревни находилось футбольное поле. Нам выделили определенные часы, и никаких проблем с подготовкой не возникало. Хорошо было то, что все 20 футболистов были здоровы, все могли играть, так что тренерам было несложно подбирать составы.

Первый матч играли с немцами и победили – 2:1. Потом были две встречи с Индонезией, потому что первую мы сыграли с ними вничью – 0:0. А ведь перед этой игрой индонезийцев за соперников не считали. Думали, матч пройдет спокойно. Но не тут-то было. Они играли до такой степени самоотверженно, до такой степени были здорово подготовлены физически, что каждый работал за двоих. Индонезийцы применили защитный вариант, и пробиться к их воротам было чрезвычайно сложно. Мы пробовали бить с дальних позиций, но мяч туда просто не доходил.

К концу второго тайма на стадион приехал тогдашний глава Спорткомитета СССР Романов. В перерыве он подошел ко мне и спрашивает: «Какой счет? 0:0? Как?» Он был так удивлен, а потом вдруг побледнел. Видно было, что сильно расстроился.

По регламенту из-за ничьей должна была быть назначена переигровка. И вот тогда все сложилось иначе: Сальников забил первый гол, сопротивление было бессмысленным. Соперникам необходимо было атаковать, они раскрылись, и наши забили им четыре мяча. Мы выиграли со счетом – 4:0.

Кстати, в первой игре был момент, когда индонезийцы могли забить нам. Мяч пролетел буквально рядом со штангой. Забей они гол, мы бы вылетели из турнира.

– А какой матч для вас самый памятный?

– Полуфинальный. Третью игру мы играли с болгарами. Они называли нас «браточки», но на поле мы вышли как самые серьезные соперники. У них был очень хороший состав – Манолов, Колев, Янев… Матч был драматичным, потому что два наших игрока Валентин Иванов и Николай Тищенко получили серьезные травмы, но по тогдашним правилам замены были запрещены. И они остались.

Кстати, играли мы тот матч не на футбольном, а на бейсбольном поле – очень твердом. А шиповки в те времена были не то, что сейчас. В подошву мы вбивали обыкновенные гвозди. Так вот во время матча эти гвозди вылезли и впились мне в ступни ног. Когда все закончилось, мы победили – 2:1, я вернулся в раздевалку, бутсы снял, а носки не могу. Они вместе с кровью к ногам прилипли.

С югославами матч был тяжелым. Очень. Ведь, помимо всего прочего, он имел еще и политическую подоплеку. Памятуя о том, что югославам мы уже проигрывали, зная, какая реакция за этим последовала, наши ребята были настроены по-боевому и играли здорово. Тренеры тогда поставили более свежих игроков, чтобы сил у них было больше.

Кстати, незадолго до финала с Сергеем Сальниковым произошла неприятность. Все дело в том, что перед игрой он никогда не брился, а здесь решил это сделать. И зеркало, в которое он смотрел, упало и разбилось. Это было ужасно. Плохая примета. А футболисты – народ суеверный. Из свидетелей был только я, и мы договорились, что никому ничего не расскажем. В общем, пронесло нас. Несмотря на то, что это была плохая примета, она не сбылась, не «сработала».

– Алексей Александрович, скажите, а вам разрешалось общаться с нашими эмигрантами, вы вообще видели их, встречались?

– Да, они приходили в олимпийскую деревню. Многие с кенгуру, как с собачками на поводке. У меня даже фотография есть – я, кенгуру и Симонян. Они с нами не разговаривали. То ли их предупреждали, чтобы не было контактов, и они не хотели осложнять нам жизнь. Нам-то постоянно говорили, чтобы ни с кем из посторонних не контактировали. Вот они и стояли, смотрели на нас издали. Как мы их узнавали? Сразу было видно, что наши, из России.

Когда мы отплывали из Австралии, много пришло эмигрантов на пристань. Они стали бросать в воду разные сувениры, подарки. И когда теплоход отчаливал, то многие ложились на палубу, целовали, дотрагивались руками, будто пытались сохранить в ладони горсть родной земли. В общем, провожали нас со слезами на глазах.

– И вам предстояло почти месяц добираться домой?

– Да, 20 дней на теплоходе и 10 на поезде. Когда переплывали экватор, то всех «крестили». Бросали в воду, в бассейн, прямо в одежде.

Но мне запомнился больше всего наш бегун Володя Куц. Ему обещали, что он полетит в Москву, а потом забрали билеты и не вернули. Отдали какому-то чиновнику. Володя должен был плыть на теплоходе вместе со всеми. И он так расстроился, что запил. Понятное дело: герой Олимпиады, два «золота» завоевал и такое отношение. Были моменты, когда он находился в таком состоянии, что не мог даже войти в каюту, и я его провожал.

Когда приплыли во Владивосток, то оттуда двумя составами отправились в столицу. Останавливались на больших станциях, митинги устраивали. Народ нам подарки приносил. Один раз даже ведро водки.

– Чем вас наградили после Игр?

– Медали мне не дали, потому что в финале я не участвовал. Тогда было правило, что награды вручают только тем, кто играл в заключительном матче. Выдали карманные деньги – сто с небольшим долларов. Поехал в город, жене что-то купил. По-моему, туфли. Но на сто долларов разве разгонишься?

В Союзе обещали по 15 тысяч рублей выплатить. Машина «Победа» тогда стоила 20 тысяч, а на черном рынке – все сорок. Но дело в том, что из 15 тысяч за что-то высчитали, и дали на руки 11 с копейками. На «Победу» нужно было еще половину суммы занимать. Но и при деньгах машину купить было невозможно, потому что приходилось ждать своей очереди – года два-три. Но мы втроем – Сальников, Симонян и я пошли к Николаю Николаевичу Романову и попросили, чтобы он помог. Романов при нас позвонил тогдашнему министру торговли и сказал, что, мол, у меня в кабинете сидят олимпийцы, назвал наши фамилии, и что они не могут купить машины, потому что длинная очередь. «Хорошо, – ответили Романову, – пишите письмо, мы им все устроим». Так, вскоре мы заплатили в Москве деньги, поехали в Горький и сами гнали новые машины. Я потом на этой «Победе» лет пять отъездил и поменял на «Волгу». Но ту уже получал по очереди. Купил очередь и получил.

– У вас не осталось чувства обиды, мол, нынешнее поколение футболистов, играть-то толком не умеет, а такие деньги зарабатывает?

– Обиды? Нет, такого чувства нет. Осталось чувство гордости, что мы впервые в истории страны выиграли Олимпиаду. Приятно, что нас не забывают, особенно сейчас. Мы, футболисты, и раньше-то жили неплохо, и сейчас не бедствуем. Стипендию ежемесячную получаем, РФС помогает. Так что жаловаться на жизнь не хочу.

Биографическая справка:

Алексей Парамонов родился 21 февраля 1925 года в городе Боровске Калужской области. Правый крайний нападающий, правый полузащитник. Начал играть в 1941 году в Москве в юношеской команде «Старт», затем в клубной команде «Строитель» – с 1944 года. В ВВС – 1946-47 годы, в «Спартаке» с сентября 1947 по 1959 годы. В чемпионатах СССР провел 271 матч, 63 гола. Многократный чемпион страны, обладатель Кубка СССР, олимпийский чемпион. Отличался большой работоспособностью, самоотверженностью, высокой игровой дисциплиной, полезно действовал в подыгрыше партнерам. Главный тренер «Этуаль» (Тунис) – 1965-67, 1976-77, главный тренер юношеской сборной СССР – 1960-65, главный тренер сборной СССР – 1969-71, тренер молодежной сборной СССР – 1967-69, 1979-84. Занимал различные поста в Федерации футбола страны, в УЕФА. Награжден правительственными наградами, орденом ФИФА.

Вадим КОМАРОВ. «Спортком», 10.12.2006

на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru