СБОРНАЯ РОССИИ ПО ФУТБОЛУ • СБОРНАЯ СССР ПО ФУТБОЛУ
Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

   

НОВОСТИ

АНДРЕЙ ТАЛАЛАЕВ: ХОЧУ РАБОТАТЬ С ФУТБОЛЬНЫМИ СЛИВКАМИ

Наставник юношеской сборной России – недавнего триумфатора Мемориала Гранаткина – Андрей Талалаев уверенно держит марку молодого российского тренера образца последних лет. Он амбициозен, честолюбив, реалистичен, умеет добиваться поставленных целей и понимает, что без ошибок нельзя проделать путь, ведущий к успеху. О том, как он попал в сборную, о секретах Невио Скалы в «Спартаке» и понимании футбола Гуса Хиддинка Андрей Викторович рассказал в интервью «Спорту».

Кандидатскую так и не защитил

— Андрей Викторович, вы руководите юношеской сборной уже третий год. Как попали на эту работу?

— Процесс был очень сложным. После того как я закончил свою карьеру тренера-переводчика в «Спартаке», понял, что мне нужна самостоятельная работа. Команды второй лиги меня не прельщали, потому что я знаю, что это такое. Очень хотелось работать с футбольными «сливками», подбирать игроков под свою тренерскую концепцию — хороших, качественных игроков. И выход был единственный — возглавить или сборную какого-то региона, или сборную страны. Первую сборную мне, естественно, дать не могли, вторую, наверное, тоже. Но, отправив свою анкету в РФС на рассмотрение, я через три месяца получил приглашение на собеседование, которое провел с генеральным директором Вячеславом Чазовым. После этого мне предложили написать программу подготовки так, как я ее вижу, и обосновать ее. После того как она была написана мною на шести листах, я еще через три месяца был вызван на собеседование к Виталию Леонтьевичу Мутко. Когда я его прошел, еще через три месяца было принято решение о моем назначении.

— Вы были рады?

— Я был рад только тогда, когда исполком РФС утвердил мое назначение. Потому что много месяцев ждал, что меня вот-вот должны принять, но фактически был в неизвестности, занимался своей кандидатской, которую так до сих пор еще и не защитил. Конечно, я был рад — несмотря на то, что это огромная ответственность, это в то же время и честь: для меня как для футболиста попадание в сборную было наградой, наградой за мой труд. Для тренера, думаю, то же самое: это честь, это определенная планка, уровень — но и ответственность.

— Вы сказали про тренерскую концепцию. И какова же она у вас?

— Знаете, я очень хочу именно учить футболистов играть в футбол. Не просто обороняться, не просто отбиваться, не просто подстраиваться под игру соперника, не просто искать слабые стороны в командах, с которыми мы играем. А так, чтобы, даже если переодеть команду 90-го года рождения в другую форму, люди, понимающие в футболе, видели в игре этой команды не то чтобы тренерский почерк, а просто взгляды на современный футбол.

С молодежью легко

— В чем вы со сборной добились особого прогресса за эти два с лишним года?

— Мы стали меньше пропускать. Игроки стали более уверены в себе, перестали испытывать пиетет перед сильными командами. Даже если посмотреть наши результаты за прошлый год, мы не проиграли португальцам, которые стоят первыми в рейтинге в нашем возрасте, мы обыграли итальянцев на их поле, мы обыграли Северную Ирландию, мы играли на равных вдесятером 60 минут со сборной Германии… Когда я только пришел на эту работу, просматривал кассеты с играми команд 90-го, 91-го годов рождения, то замечал у игроков какой-то предыгровой тремор — они заранее пасовали перед серьезными соперниками. Вот этой проблемы в нашей команде теперь точно нет. Но сразу появилась другая — это не совсем уважительное отношение к соперникам, которых мы априори должны обыгрывать. Но мне кажется, что от игры к игре проглядываются групповые взаимодействия по той игровой схеме, которая является доминантной в нашем футболе. Мы очень хотим, чтобы наш футбол был сбалансированным и стараемся играть по схеме 4–3–2–1 или 4–3–3, где свои сильные качества игроки могут проявлять наиболее ярко. И мне кажется, некоторые матчи нам удаются.

— Вам, как молодому тренеру, легко работать с молодежью?

— Мне вообще легко с молодежью. Хотя молодость понятие растяжимое. Можно быть молодым в душе и в зрелом возрасте. Вот я когда общаюсь с Михалом Глобишем, тренером юношеской сборной Польши, то вообще не чувствую разницы в возрасте. Он молод именно душой, умом, подходом к жизни. Но хотелось бы, чтобы не только я шел к молодежи, но и молодежь, которая общается со мной, поднималась сюда, становилась более ответственной, более трезвой, чтобы парни становились мужчинами.

— Что самое сложное в работе с ними?

— Наверное, соблюдение грани между нормальными человеческими отношениями и панибратством. Они все время делают попытки ее перепрыгнуть, и какой-то сиюминутный успех очень сильно влияет на это их восприятие.

— А вы для своих футболистов стараетесь быть кем-то вроде второго отца?

— Вообще, мой подход к жизни — не нужно стараться что-то сделать. Надо просто делать то, что считаешь нужным, правильным. Ну и при этом самому развиваться. Но мне было приятно, что перед этим Новым годом ко мне обращалось больше футболистов по бытовым каким-то вопросам, по здоровью, по методике поддержания формы, по контрактам, по агентам… То есть я чувствую, что стал им ближе по сравнению с прошлым сезоном.

Сложно стать звездой

— В вашей собственной карьере есть ли человек, которого вы могли бы назвать своим учителем?

— Есть много людей, которым я признателен, у которых я многое взял. Начиная с первого тренера Лазарева, который выдернул меня буквально с улицы, — я хорошо учился, но в то же время был хулиганом. Потому, к слову, я и не ввожу такой строгости, как тот же Капелло, — что все должны быть в одной форме, коротко подстриженные, телефон не должен работать никогда, спать ложиться ровно в 22.30… У нас есть режим, но он иногда корректируется в зависимости от состояния и всего остального. А что касается людей, повлиявших на меня, то это и Николай Михайлович Ульянов, и Борис Петрович Игнатьев, и Валентин Козьмич Иванов, и Невио Скала. Сейчас взрослые тренеры, которые рядом оказываются, мне очень близки. Но вообще, когда у команды все складывается хорошо, когда видны позитивные результаты, то вокруг сразу оказывается много людей. Когда идут неудачи — пускай они редки, но все равно случаются — я очень благодарен людям, которые меня поддерживают. Тот же Игнатьев очень сильно поддержал меня после поражения от исландцев, Сергей Мосягин тоже. Ведь тренер — это все-таки творческая профессия, несмотря на весь прагматизм и логику нашего вида спорта, и после таких поражений бывает очень сложное состояние. Но есть и просто друзья, которые всегда рядом.

— Кем вы хотите быть в перспективе? Детским тренером, тренером клуба, сборной?

— Я хочу стать взрослым тренером. Есть этапы развития, и нужно четко понимать, к чему ты стремишься. На сегодняшний день я абсолютно точно знаю, что я неплохой специалист в юношеском футболе. Но сегодня принимать команду уровня высшей лиги — это такая ответственность, для которой нужно еще набраться опыта именно психологического взаимодей­ствия с футболистами-звездами. Сейчас постепенно они начинают себя ощущать топ-футболистами, и наше общение меняется. И здесь нужно побольше взаимодействия. Работая в «Спартаке», я ощущал то же самое, потому что непросто занять позицию между тренером-звездой и футболистом-звездой. А стать тренером-звездой еще сложнее.

Скала изменил понятия

— Но вы согласны, что работа тренером в клубе и в сборной — это принципиально разные вещи?

— Это я понимал, еще когда шел на эту работу, и как раз акцентировал на этом моменте внимание при подготовке своей программы. Здесь абсолютно точно есть различия. Работая в сборной, ты можешь выбирать футболистов. И, конечно, тоже должен менять их в лучшую сторону, но не так, как это поставлено в клубе, когда приходится работать с теми, кто у тебя есть, и ты вынужден, обязан улучшать все их показатели. Начиная от простой порядочности и заканчивая футбольными характеристиками.

— За время работы со Скалой в «Спартаке» вы успели прочувствовать эту специфику работы клубного тренера? Чему-то научились у итальянца?

— Да, очень многому. Я перед этим за два года закончил ВШТ и, как в компьютере, разложил в голове по файликам все те знания, которые у меня имелись, все навыки и умения, что дал мне футбол. А работая со Скалой, я эту информацию разложил уже в том порядке, в котором она должна идти. И плюс ко всему научился не только чисто тренерским вещам, а скорее, некоторые человеческие понятия для меня изменились.

— Вы знали ту ситуацию изнутри? Почему в итоге в «Спартаке» у Скалы так ничего толком и не получилось?

— Во-первых, я бы не сказал, что не получилось. Он принял команду, которой не было. Были не очень удачные выступления в чемпионате и на евроарене, была перестройка клуба и переход от одного владельца к другому. И, наверное, это было самой главной причиной. Между тем команда шесть туров шла во главе турнирной таблицы, и если бы были выполнены те пункты, которые он в своей программе расписывал, я думаю, что «Спартак» завершил бы сезон удачно. Но, к сожалению, все было несколько не так.

— Были ли проблемы Скалы в «Спартаке» связаны с тем, что он тренер-иностранец? И как вы вообще относитесь к зарубежным специалистам в российском футболе?

— Есть этапы, когда влияние иностранцев необходимо и дает определенный толчок. И это происходит не только в футболе, но и в других видах спорта, и в искусстве. А если говорить о проблемах иностранных тренеров… В футболе самое главное — психология. Тактика, функциональная подготовка — все, как правило, уходит на второй план. Психологические тонкости, не имея возможности работать тембром голоса, акцентом на какое-то слово, иногда ругнувшись как следует, невозможно донести до футболистов. Поэтому язык в любом случае является проблемой. Другая проблема — это непонимание реалий. На тот момент, да и сегодня тоже, у нас очень много сил уходит на околофутбольную деятельность. У нас очень мало тренеров, которые занимаются тренер­ством в чистом виде. У нас все равно большинство — тренеры-менеджеры.

— Это плохо?

— Это плохо. В идеале я бы очень хотел работать в клубе, где бы я был освобожден от всех организаторских или каких-то других подобных вопросов.

Учусь у Бородюка с Корнеевым

— А почему в такой большой стране, как наша, не нашлось ни одного человека, способного возглавить национальную сборную?

— Люди, которые могли бы ее возглавить, у нас есть. Люди, которые добились бы с ней результата… Ну несколько человек, наверное, есть, но они востребованы сегодня на клубном уровне. И мы с вами уже обсуждали, что работа в клубе и сборной — две разные вещи, а у нас, кроме Непомнящего, нет тренера, который добивался бы со сборной (с командой Камеруна. — «Спорт») высоких результатов. Ну еще Бышовец…

— А что вы почувствовали, когда узнали, что Хиддинк будет тренировать национальную команду России?

— Я обрадовался, что наша сборная будет наконец-то играть в атакующий футбол.

— Вы научились чему-то у Хиддинка?

— Скорее, у его тренерского штаба. Мы ведь до конца не видим того, что внутри. Постфактум же, общаясь с Корнеевым и Бородюком, до конца понимая значение каждой замены, того или иного поступка, высказывания в прессе, я научился очень многому.

— У сборной на Евро есть шансы?

— Я когда-то сказал такую фразу: как патриот я всегда считаю, что шансы есть. Как профессионал я считаю, что у нас в команде все-таки мало звезд европей­ского класса. Но если они покажут такую же самоотдачу, как в течение нескольких минут матча с Англией, да если им будет везти, да сумеют правильно подготовиться — и с точки зрения психологии, и функционально — и, наконец, отточат групповые взаимодействия, пока хромающие, тогда с определенной долей удачи мы можем достичь результата. И, объективно смотря на вещи, очень бы хотелось выйти из группы.

Татьяна Копылова. «Спорт день за днем», 22.01.2008

на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru