Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

ИГРОКИ

Гела КЕТАШВИЛИ

Гела Кеташвили

Кеташвили Гела Георгиевич. Защитник. Заслуженный мастер спорта СССР (1989).

Родился 27 сентября 1965 г. в г. Тбилиси (Грузинская ССР).

Воспитанник тбилисской ФШ «Юный динамовец».

Выступал за команды «Торпедо» Кутаиси, Грузия (1983), «Динамо» Тбилиси, Грузия (1984–1989, 1995), «Иберия» Тбилиси, Грузия (1994), «Гурия» Ланчхути, Грузия (1991), «Тетри Арциви» Тбилиси, Грузия (1993–1994).

За сборную СССР провел 3 матча.

(За олимпийскую сборную СССР сыграл 11 матчей.*)

Чемпион Олимпийских игр 1988 г.

*  *  *

«ЗОЛОТАЯ ОЛИМПИЙСКАЯ МЕДАЛЬ — ЭТО ВСЁ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛО»

Старенький «Москвич» несся по вечернему Тбилиси с бешеной скоростью, поразительно легко обгоняя летевшие параллельным курсом иномарки. Заметив восхищение, написанное на моем лице, таксист улыбнулся в пышные усы и… прибавил газу. Вдруг, словно из-под земли, перед нашей машиной вырос гаишник и повелительно взмахнул черно-белым жезлом. Остановились. Пока водитель доставал документы, к остановившему нас полицейскому присоединились еще двое в форме. Лицо одного из них показалось знакомым. А когда он снял фуражку — отпали последние сомнения. Напротив меня в мундире старшего лейтенанта автодорожной полиции стоял Гела Кеташвили, футбольная любовь и боль всей Грузии, чья карьера обещала фейерверк, а стала всего лишь, пусть и ослепительной, но недолгой вспышкой. На интервью еще недавно всеми боготворимый, а потом забытый Кеташвили пошел охотно. Вышло так, что беседовать нам пришлось дважды — Гелу неожиданно вызвали по рации на работу, и разговор оборвался буквально на полуслове. Оборвался именно в тот момент, когда я уже собирался затронуть второй этап его жизни, принесший Кеташвили столько же горьких разочарований, сколько первый — счастливых улыбок. Вот и получилось, как у Молчанова, — «до и после». До — это превращение маленького Гелы Кеташвили в отличного защитника тбилисского «Динамо» и сборной СССР, которого боялись все нападающие. После — это превращение единственного грузинского футболиста, олимпийского чемпиона Сеула-88 в скромного автоинспектора, оказывается, совсем не страшного для тбилисских лихачей.

ДО

Гела Кеташвили— С детства мяч был для меня самой дорогой игрушкой. Я даже ночью не мог с ним расстаться и клал под подушку. А днем часами возился с мячиком во дворе и среди сверстников всегда считался первым «технарем». Жонглировать, например, не спуская мяч на землю, мог раз триста.

— Разве таких в защитники берут?

— Так я и начинал нападающим, почти в каждом матче гола по три забивал. Ох, сколько же я финтов разучил, обожал соперников дурачить. И на тебе — в 17 лет Гиви Нодия вздумалось сделать из меня защитника. Я, конечно, сопротивлялся, как мог — кто же атаку с радостью променяет на оборону? Но Нодия объявил, что я — прирожденный защитник, и дал понять, что разговор на эту тему окончен.

— Как же вам с такими скромными габаритами (рост 174 см, вес 70 кг) удавалось справляться с форвардами, которые ростом были выше на голову?

— Не сочтите меня пижоном, но из всех нападающих, кого мне приходилось опекать, по-настоящему намучился только с двумя — с Ромарио и Протасовым. Бразильца я «держал» в финале сеульской Олимпиады. Никогда в жизни не видел такого подвижного игрока! Как ветер — стоило мне на секунду отвернуться, а Ромарио уже и след простыл. Из наших форвардов Протасов был, по-моему, самым сильным. Умен, а как прикрывал мяч корпусом — невозможно подступиться. А скорость! Еще со времен кутаисского «Торпедо» мне от него ой как доставалось.

— Кстати, почему у вас, коренного тбилисца, первым клубом оказалось кутаисское «Торпедо»?

— Я учился в девятом классе, когда на турнире в Кутаиси мне предложили место в торпедовском дубле. Я был весьма честолюбивым юношей, а «Торпедо» как раз пробилось в высшую лигу, и мне почему-то казалось, что уже в 16 лет я смогу в ней играть. Поэтому согласился без раздумий.

— Однако вашим наполеоновским планам суждено было сбыться лишь спустя два года — не так ли?

— Дебют вышел на редкость удачным. Тренеры за все матчи ставили мне «пятерки» и в итоге назвали лучшим игроком сезона в команде. В Тбилиси это, естественно, не могло остаться незамеченным. И в один прекрасный для меня вечер в Кутаиси пожаловал динамовский тренер Кутивадзе со словами: «Кеташвили забираем к себе». Помню, словно это было вчера, как ко мне подошел наш главный — Анатолий Норакидзе и обнял: «Сынок, тебя приглашают в тбилисское „Динамо“. Ты заслужил это. В добрый путь».

— Вы, насколько я знаю, довольно легко вписались в могучую динамовскую компанию звезд — Чивадзе, Шенгелия, Сулаквелидзе. Они не давили на новичка своими именами и авторитетом?

— Я был уверен, что в «Динамо» увижу необыкновенных людей. Все игроки, завоевавшие в 81-м году Кубок кубков, представлялись моему воображению почти святыми, которые даже по земле не ходят — летают. Признаюсь, первый раз шел на динамовскую базу, обливаясь от страха потом. Каково же было мое изумление, когда первым увидел там Сулаквелидзе — в застиранном халате и шлепанцах. Подумал, что это недоразумение, но потом и в остальных не заметил ничего невероятного. Люди как люди.

— Значит, с ветеранами вы сошлись быстро?

— Конечно! Тбилиси такой город, где все друг друга знают. И вскоре после моего прихода в «Динамо» выяснилось, что многие мои друзья — это и друзья Габелия, Чивадзе, Гуцаева. С последним, кстати, я жил в одной комнате на базе.

— Редкий случай. Обычно молодые футболисты со «стариками» не селятся.

— Вот-вот, и я, когда слышал подобное от бывалых людей, сильно удивлялся. И до сих пор удивляюсь. Вы не представляете, какое это счастье, что рядом был такой игрок! Можно сказать без натяжки, что я учился футболу «по Гуцаеву». Правда, одна его странность осталась для меня загадкой. На тренировке в предыгровой день Гуцаев обычно совершал небольшую пробежку, пару раз бил по воротам и… удалялся в раздевалку. Сначала я просто не понял, в чем дело, — все вроде пашут, а он как бы отлынивает. Но ребята мне объяснили: «Вова сам знает, как готовиться, завтра увидишь». Назавтра Гуцаев выходил — и забивал.

— А на поле вам от ветеранов доставалось?

— Я по натуре довольно мнительный человек, и если на меня накричать — моментально раскисаю и собраться уже долго не могу. Помню, играли в Ленинграде, я не успел подстраховать свою зону, и нам забили гол. Батюшки! Я услышал от нашего вратаря Габелия такое, что захотелось уйти с поля и больше никогда не возвращаться. Правда, это был эпизод. Чаще всего я слышал от партнеров что-то типа «Гела, давай, родной!» И тогда у меня будто вырастали крылья, я готов был снести на своем пути все.

— Кто был в «Динамо» главный весельчак?

— Гурули. Рядом с ним всегда нужно было держать ухо востро. Однажды он положил мне на кровать портмоне. Я подозревал, что это какой-то розыгрыш, но любопытство взяло верх: открыл портмоне, заглянул вовнутрь — и в этот момент раздался взрыв. У меня все лицо было залито краской. Два часа потом в бане сидел, никак не мог отмыться.

— Это правда, что в «Динамо» никто на травмы не жаловался, потому что, если матч пропустишь, — рискуешь больше в состав не попасть?

— Правда. Конкуренция была сумасшедшая. Сколько я игр провел на уколах — не сосчитать. От Гуцаева мне, видимо, передался не только опыт, но и, увы, фатальное «везение» на травмы. Что я только не ломал — нос, ключицу, руки, ребра, ноги, три сотрясения мозга было! Мелкие ушибы и вывихи просто не в счет. Права была моя мама: как она не хотела, чтобы я становился футболистом, панически боялась, что у меня травм много будет.

— А как без них в футболе?

— В «Динамо» даже шутка в ходу была по этому поводу, «Где Кеташвили? Конечно, в медпункте, где же еще ему быть?» Я был рисковым игроком. В любой стык шел без страха. Иначе не мог. И никогда об этом не жалел. Футболист должен быть мужественным, трусу не место на поле. Я ненавижу проигрывать и потому так отчаянно бился за каждый мяч. Наверное, сезона полтора в общей сложности потерял из-за травм.

— Были такие, которые ставили под угрозу вашу карьеру?

— Да. Как-то повредил коленный сустав и месяц пробыл в гипсе. Врачи советовали с футбола переключиться на шашки и очень сопротивлялись моему решению вернуться на поле. Понимал ли я, чем это грозит? Конечно, понимал. И если бы мне было под тридцать — наверняка рисковать дальше бы не стал. Но как заканчивать в 20 лет? Я положился на судьбу. И она долго хранила меня. Спустя много лет, в 91-м, я попал в жуткую автокатастрофу. Встречная машина ослепила фарами, и я врезался в бетонный парапет. Хоть без переломов и не обошлось, но все успокаивали, говоря, что последствия таких аварий обычно бывают куда страшнее.

— Что это мы все о грустном. Лучше расскажите, как в 87-м году в матче Кубка УЕФА с софийским «Локомотивом» вы уже на 26-й (!) секунде умудрились заработать пенальти?

— Смешно все вышло. Мне мяч с центра поля откатили, ну я и рванул вперед. Болгары, похоже, ошалели от подобной наглости и лишь провожали меня глазами. Уже в штрафной один из них наконец-то пришел в себя, но ничего лучше не придумал, как «въехать» сзади по ногам. Пенальти. Жаль, Шенгелия промазал. Впрочем, ту встречу мы все равно выиграли.

— Матчи с какими командами давались вам особенно тяжело?

— Больше всего не любил играть в Ереване, Баку и Донецке. В первых двух городах публика против нас всегда была крайне агрессивно настроена, я бы даже сказал, воинственно. Впрочем, помню и другое. Приехали мы в апреле 89-го на игру с «Араратом», а незадолго до этого в Тбилиси произошли всем известные трагические события, люди погибли. И — представьте — в Ереване, городе, где любой приезд тбилисского «Динамо» вызывал у болельщиков нездоровый ажиотаж, нас пришли встречать в аэропорт с цветами тысячи людей. Даже всякое повидавшие на своем веку динамовские ветераны открыли рты от изумления. А в Донецке почему-то во время наших с «Шахтером» матчей всегда шли проливные дожди, мячи разбухали, становились тяжелыми, как гири, и потом у меня от них дня два голова болела.

— Могу себе представить, как у вас, правда, совсем по-другому поводу, болела голова наутро после победного олимпийского финала с бразильцами.

— Мне в день полуфинала с итальянцами 23 года исполнилось. Но до матча с Бразилией я — ни-ни, ни капли. Зато уж потом… Утром многие ребята, и я в их числе, проспали награждение.

— Отправляясь в Сеул, вы верили в такой успех?

— Была цель — вернуться с медалями. С какими? Это уж как повезет. Но после победы над Италией, когда «медальная» задача в принципе была уже решена и можно было расслабиться, мы собрались отдельно от руководства сборной и постановили: «Давайте еще полтора часа все вместе потерпим, все отдадим ради победы, ибо такой шанс выпадает раз в жизни». С таким настроем и вышли на бразильцев.

— Помните, как вы начудили в финале — после первого тайма дополнительного времени, когда играть еще оставалось пятнадцать минут, неожиданно завопили: «Ура! Мы — чемпионы!»?

— (Смеется.) Был такой грех. Едва прозвучал свисток судьи, как я заорал от счастья, подпрыгнул, бросился кого-то обнимать. Вдруг вижу — ребята стоят как вкопанные и непонимающе смотрят на меня. Я кричу: «Почему вы не радуетесь? Все! Победа!». Тут кто-то тихо произнес: «Гела, ты с ума сошел, еще второй тайм играть». Вот тогда я наконец понял, что запутался в дополнительных таймах, и схватился за голову. До сих пор не в состоянии объяснить, что на меня тогда нашло. Скорее всего сказалось чудовищное напряжение — такой усталости после матча я не чувствовал больше никогда. Хорошо, что все закончилось нашей победой, а то ребята в раздевалке, наверное, мне бы голову оторвали.

— Рассказывают, что когда вы прилетели в Тбилиси с золотом Сеула, вас из самолета вынесли на руках.

— Почему только меня? Олимпийских чемпионов по другим видам спорта тоже. Меня обнимали, целовали незнакомые люди, а я искал глазами отца, который скромно стоял в сторонке. Растолкав всех, я бросился к нему в объятия. От счастья сначала заплакал он, а потом и я не сдержался. Повесил отцу медаль на шею и сказал: «На 95 процентов она твоя».

— Слышал, что у вас уже нет этой медали?

— Когда в 92-м году в Грузии началась война, был создан специальный фонд для пожертвований. Я хотел помочь своей стране и отдал самое дорогое, что было, — золотую олимпийскую медаль. Увы, она попала в грязные руки. Недавно на турецкой границе задержали человека, у которого ее обнаружили. Мне об этом рассказал знакомый журналист.

— Вам ее так и не вернули?

— Нет, и я не верю, что это когда-нибудь произойдет. Не собираюсь ничего предпринимать для поисков. Не хочу. Просто потому, что подарил медаль моей Грузии, и если она не смогла ее сохранить — ну что ж… А на память о сеульской победе у меня осталась только справка, полученная при сдаче медали в этот фонд.

— Почему после отделения Грузии вы не покинули тбилисское «Динамо», хотя, знаю, вас приглашал Лобановский в Киев?

— Звал меня в московское «Динамо» и Бышовец. Если честно, я склонялся именно к этому варианту. Мне нравилось работать с Бышовцом, а главное, он был для меня предсказуем. Лобановский звонил, наверное, раз десять, «Приезжай в Киев. Поедешь на чемпионат мира. Ты мне нужен». Я ведь в сборной играл, готовился к первенству мира в Италии и, уверен, обязательно там сыграл бы, если бы Грузия не вышла из состава Союза. Мне не дали уехать ни в Москву, ни в Киев.

— Но ведь вашего партнера по тбилисскому «Динамо» Ахрика Цвейбу отпустили к Лобановскому, кажется, спокойно?

— Не забывайте, что Цвейба — абхазец. Поэтому его никто не удерживал. Я мечтал о чемпионате мира, хотел играть в настоящий футбол, прекрасно понимая, какого уровня будет грузинское первенство. Я не делал тайны из своего ухода, наоборот, собирался красиво проститься с товарищами по «Динамо». Но стоило об этом узнать грузинским политикам во главе с Гамсахурдиа, как в мой адрес посыпались угрозы: «Если уедешь — объявим тебя врагом народа». Я-то еще ладно, но ведь здесь оставались родные. Словом, с мыслями об отъезде пришлось расстаться.

ПОСЛЕ

— Надо же было такому случиться: в матче открытия грузинского первенства вы забили гол в свои ворота!

— Досадная случайность, из-за которой, как потом оказалось, вся моя жизнь пошла кувырком. Играли мы с «Колхети» из Поти. Тбилисский стадион переполнен, ажиотаж огромный, прямая телетрансляция. В общем, не было в Грузии человека, не видевшего эту игру. Идет обычный, миллионный, наверное, в моей жизни прострел. Играю на опережение, снимаю мяч с головы нападающего, а дальше… За те секунды, что мяч летел в наши ворота, успел подумать: «Это — конец». И закрыл глаза. Так — 0:1 — мы и закончили.

— Легко представить, что творилось у вас на душе.

— В раздевалке, убитый горем, я услышал ядовитый шепоток Чедия — Кипиани: «Давид Давидович, это как же можно случайно в свои ворота попасть? Тут что-то не так». А тренер, увы, лишь кивал в ответ.

— Почему именно Чедия завел разговор об автоголе?

— После Сеула у меня появилось немало завистников. В том числе и в родном «Динамо», где больше всех усердствовал Чедия. Особенно после того, как в 89-м меня избрали капитаном команды. Он сам жаждал получить повязку и ради этого готов был на все. Знаю, Чедия «стучал» на меня тренеру.

— Знали и молчали? Почему не поговорили по-мужски?

— Сначала я просто не верил, что он способен на такую подлость. Когда же убедился, что это правда, меня уже в «Динамо» не было. Но с Чедия, думаю, мы еще встретимся.

— А что же Кипиани?

— Конфликт между нами возник не только из-за этого автогола. У меня было много предложений из Италии, Германии, Испании, но Кипиани встал стеной и сделал все возможное, чтобы я никуда не уехал. Оставаться в том «Динамо», сами понимаете, я уже не мог.

— Неужели вас никто не пытался удержать?

— Я подошел к Кипиани и сказал: «Я не смогу с вами работать. Мне лучше уйти». «Ну, если вы так решили, — с моей стороны препятствий не будет», — Кипиани впервые за все годы нашего знакомства говорил со мной на «вы». Нашлись люди, которые взялись этот конфликт уладить, но я твердо решил: при Кипиани ни за что не вернусь в «Динамо».

— Какие у вас сейчас с ним отношения?

— Здороваемся — и ничего больше. Кипиани, кстати, месяца через два после моего ухода из «Динамо» предлагал «начать все сначала», но психологически я был не готов к этому. Слишком сильна была обида, чтобы так легко ее забыть.

— Далее ваша карьера шла уже по нисходящей — ланчхутская «Гурия», махачкалинское «Динамо», тбилисский «Белый орел». Неужто не нашлось такому классному футболисту места в приличной команде?

— «Гурия» по силе была второй в Грузии — после «Динамо». Там, кстати, я играл уже не правого защитника, а либеро. Это все-таки полегче, а я в тот момент был на пределе физических возможностей, но еще в большей степени — моральных. Однако время лечит. Постепенно я отошел, начал прибавлять от игры к игре. И вдруг — в который уж раз — полетел мениск. Потом угодил в автокатастрофу. Одно к одному. Пока лечился, познакомился с руководителем махачкалинского «Динамо», который уломал меня подписать контракт. Четыре месяца отыграл в Махачкале, но договор оказался липовым, условия выполнять никто не собирался, и я, махнув на все рукой, уехал домой.

— А в «Белый орел», выступавший в первой грузинской лиге, что вас потянуло?

— Не что, а кто. Эту команду создал мой друг детства, и когда он попросил о помощи, я не мог отказать. А в 94-м принявший тбилисское «Динамо» Кутивадзе задумал вернуть меня в команду. В душе я, конечно, понимал, что нужно проявить характер и не соглашаться, но как это сделать, если обещают возвратить мечту, казалось, уже безвозвратно утерянную? Покидая «Динамо», я знал, что мне будет тяжело, но чтобы так… Жизнь просто утратила для меня всякий смысл. Поверьте, это не красивые слова. Сколько раз во сне я видел себя в динамовской футболке! И стоило Кутивадзе наяву предложить вновь надеть ее, как я не устоял. Это была ошибка.

— Почему?

— По двум причинам. Я был тогда в «разобранном» состоянии, но так загорелся идеей возрождения, что начал вкалывать, как одержимый. Тренировался день — и ночь. Но былого, увы, не вернешь. Стало стыдно, особенно когда от юных динамовских дарований слышал за спиной: «И это Кеташвили? Ты помнишь каким он был пять лет назад?». Это во-первых. А во-вторых, не могу себе простить, что поверил человеку, на деле оказавшемуся негодяем. Я имею в виду Кутивадзе. Что он наговорил обо мне в интервью! Будто я опустился на самое дно, беспробудно пью, даже на сборах появляюсь нетрезвым, вещи из дома продаю и т. д. Ничего подобного и близко не было! Зачем Кутивадзе понадобилось оклеветать меня — ума не приложу.

— В Грузии с ее гостеприимством и любовью к застольям соблюдать спортивный режим, по-моему, действительно очень непросто?

— Это уж кому как. Веса мне, наоборот, всегда не хватало, а что до выпивки… Я слишком любил футбол, чтобы размениваться по мелочам.

— А когда вы окончательно решили закончить с футболом?

— В начале 1995 года один знакомый договорился с Тархановым о моих смотринах в ЦСКА. В Грузии до меня уже не было дела, и проклинать за отъезд в Россию никто не стал. Только где вы, спрашивается, были раньше. Зачем мне теперь эта «воля»? Полтора месяца тренировался я с армейским дублем, пытался набрать форму, но — увы… И не дожидаясь, пока меня попросят из команды, объяснился с Тархановым и отправился домой. Прокол с ЦСКА стал последней каплей. По дороге из Москвы в Тбилиси я сказал себе: «Все, Гела, твой поезд ушел».

— Но почему, почему вы, самый титулованный — олимпийский чемпион! — грузинский футболист всех времен, вы, игра которого в Сеуле, по словам Анатолия Бышовца, соответствовала мировым стандартам, так рано закопали в землю свой талант?!

— А травмы… После очередного вырезанного мениска и дорожной аварии я уже не мог стать прежним Кеташвили. Нет, на уровне Грузии, думаю, я и сейчас был бы далеко не худшим. Вот только зачем?

— Скажите тогда, почему вы решили сменить футбольную форму на мундир полицейского?

— Я не горел желанием идти работать в ГАИ, но у меня не было другого выхода. Нужно было кормить семью. Помогли старые динамовские связи. Уже больше года, как взял в руки жезл.

— А бизнесом, как теперь модно, не пробовали заняться?

— Нет, это не мое. Я был бы не прочь остаться в футболе в качестве тренера, но никто не приглашает…

— Ну и как ваша служба — «опасна и трудна»?

— Мне нравится. Не знаю, как долго буду работать в полиции. Все-таки в футболе я кое-что умел, и, может, когда-нибудь мои знания и опыт пригодятся.

— Вы — строгий инспектор?

— Если меня нарушитель узнает, а случается это довольно часто, рука не поднимается выписать штраф. Всегда отпускаю с миром.

— Если бы можно было повернуть время вспять, что бы вы изменили в своей жизни?

— Порой я сам задумываюсь над этим и нахожу один ответ: хотел бы родиться лет на десять позже. Тогда, глядишь, не стоял бы сейчас с жезлом на дороге, а еще играл в футбол. Ведь мне всего Кеташвили замолчал на несколько секунд, а потом, почему-то стесняясь, спросил у меня:

— А можно, так сказать, пользуясь случаем, через вашу газету передать привет Анатолию Бышовцу, Борису Игнатьеву, Владимиру Радионову, Сергею Мосягину, а также всем моим сеульским партнерам? Дорогие мои, я вас люблю и помню!

И после долгой паузы добавил: «Господи, сколько же лет я их не видел!..»

Александр КРУЖКОВ. «Футбол от «Спорт-Экспресса» №41, 25.10.1996

*  *  *

«ОНИ ЖДУТ, ЧТО Я В НОЖКИ ПРИДУ КЛАНЯТЬСЯ»

Гела КеташвилиКогда в 1990 году тбилисское «Динамо» покинуло чемпионат СССР, его капитан был нарасхват: Бышовец звал в «Динамо» московское и обещал квартиру, а Лобановский к киевским апартаментам присовокуплял место в составе сборной СССР на чемпионате мира в Италии. Но высшее руководство Грузии посчитало, что единственный футбольный олимпийский чемпион-грузин должен остаться в Тбилиси и стать живой рекламой дебютного первенства страны. Гела Кеташвили послушался. И теперь вот уже шестой год — безработный…

«СОРВАЛО КРЫШУ»

— Гела, чем сейчас занимаетесь?

— Жду спасательную службу. В Грузии сейчас такие ветра гуляют — просто мама-мия. А я с семьей живу на последнем этаже в девятиэтажке. Вот нам сегодня ветром и сорвало крышу. Сейчас должна приехать городская ремонтно-спасательная служба — крышу латать.

— Вот некстати позвонил... В жизни у вас, надеюсь, дела получше?

— Я бы не сказал. Уже шесть лет — с марта 2004 года — безработный. Я не знаю, что происходит вокруг! Как получилось, что в Грузии для меня, единственного в республике олимпийского чемпиона по футболу, работы не нашлось? От этого у меня самого потихоньку срывает «крышу». Последние два года даже не инспектирую матчи. Сейчас, правда, сменилось руководство федерации футбола. Посмотрим, что будет дальше.

— Может, в федерации найдут какое-то место и для вас?

— Честно говоря, мало в это верю. Потому что, хотя и пришел новый президент федерации — Звиад Сичинава, на большинстве своих постов продолжают трудиться старые люди. У меня кое с кем из них были конфликты. А в первую очередь не заладились отношения с прежним президентом Федерации футбола Грузии Нодаром Ахалкаци-младшим (сын экс-тренера тбилисского «Динамо». — Прим. ред.).

— Вас лишили даже инспектирования матчей. Посчитали вашу работу необъективной или непрофессиональной?

— Мой непрофессионализм объяснялся одной-единственной причиной. Повторюсь: Кеташвили на то время был оппонентом действующего президента федерации футбола Нодара Ахалкаци.

«НА СТИПЕНДИЮ КОРМЛЮ СЕМЬЮ»

— Сколько платят в Грузии за инспектирование матчей?

— Если перевести из лари в свободно конвертируемую валюту, то около 70—80 долларов за игру.

— Простите, но на что вы сейчас живете?!

— У меня есть государственная стипендия как олимпийскому чемпиону — 1000 грузинских лари в месяц. Разделите на 1,7 — и получите цифру в долларах. На эти деньги мне кроме себя нужно прокормить жену, сына Георгия с невесткой и внучкой Наташей, а также второго сына Беку. Беке пошел 19-й год, я едва-едва справляюсь с оплатой его учебы в институте. Сейчас даже на бензин денег нет — «мерседес» стоит в гараже.

— «Мерседес» — это остатки былой роскоши? Покупали, наверное, когда возглавляли отдел регистрации и оформления машин дорожной полиции Грузии?

— Не угадали. Купил три года назад. Продал дачный участок, потому что накопились долги. С долгами расквитался и на оставшиеся деньги позволил себе авто 1998 года выпуска.

— Подождите, ваш старший сын — Георгий еще в прошлом году играл за «Спартак» Цхинвали. Почему же вам приходится содержать и его семью?

— Он стал жертвой моего конфликта с футбольными людьми. С 1 января сын без команды. У него сейчас непростой период. Он выступал на моей позиции — правого защитника и полузащитника. Играл в основном составе «Спартака», даже привлекался в молодежную сборную Грузии. Но ныне у сына возникли проблемы с карьерой. Георгию уже 23 года, поэтому о его футбольных перспективах сейчас говорить сложно. Зато в жизни у него все хорошо — женился, дочка Наташа родилась. Так что я уже полтора года дедушка. Живем все вместе в моей трехкомнатной квартире.

— Перспектив купить жилье старшему сыну пока никаких?

— Строим ему дом. Мои родители подарили старый дом. Его мы продали, а на полученные деньги начали строительство жилья для Георгия.

«АВТОИНСПЕКТОРОМ ОТПАХАЛ ДВА ГОДА»

— Как получилось, что вы стали работать в дорожной полиции МВД Грузии?

— Не забывайте, что тбилисское «Динамо» входило в состав МВД республики. Когда моя футбольная карьера подошла к финишу, один из заместителей министра МВД предложил мне попробовать себя на этом поприще. Большого выбора у меня на тот момент не было. Да и работу инспектора дорожной полиции я не посчитал зазорной.

— Быстро адаптировались к новому делу?

— Человек привыкает ко всему. У меня на дороге все складывалось успешно. Отпахал там два года. А затем уже в звании капитана меня перевели в главное управление. Предоставили кабинет, назначили начальником отдела. Я отвечал за регистрацию и оформление машин.

— С таким карьерным ростом могли бы уже стать главным гаишником страны. Но шесть лет назад вас уволили, обвинив в коррупции. Что случилось?

— Ситуация была простая, как три копейки. Одному из высокопоставленных чиновников нужно было пристроить своего человека на тепленькое место. Вот и пристроили вместо меня. Нужно было найти какие-то обоснования для моего смещения. Вот и нашли.

— Вы не пытались бороться?

— Пытался. Вызывал своих оппонентов на теледебаты. Однако люди, которые обвинили меня в коррупции, на теледебаты не пришли, потому что я честно трудился на своем посту. Но там все было предрешено сверху. Так что уходить пришлось мне.

— У вас не возникало мыслей вернуться на дорогу простым инспектором?

— Не видел в этом смысла. Да и возраст уже не самый юный. Плюс болячек накопилось столько, что думал пойти получить инвалидность. Потом, правда, передумал — стыдно в 44 года инвалидом становиться, хотя со здоровьем у меня действительно неважно — хронический артроз и подагра. Когда погода меняется, тело ломит.

— У вас два высших образования — историческое и юридическое. Необычно для футболиста...

— А я в этом ничего удивительного не вижу. На исторический факультет университета поступил еще в бытность игроком. История мне всегда нравилась. А затем, когда уже начал работать в Налоговой полиции Грузии, поступил на юридический факультет.

— Были мысли параллельно податься в футбольные агенты?

— Нет, это не мое. Нет у меня коммерческой жилки. Хотя по юридической линии можно было и дальше пойти. Но я бы предпочел вернуться в футбол. Тренерская работа мне тоже не подходит — и так нервы на пределе. А вот с администраторскими функциями наверняка бы справился.

«ВАЙ-ВАЙ, ГДЕ МОЯ МАШИНА?!»

— В олимпийской сборной СССР вы были объектом шуток для всей команды за свой ярко выраженный кавказский акцент. Не обижались?

— Ну ребята же не со зла. Веселая у нас была компания. Помню, как перед Олимпиадой в Сеуле надо мной пошутили Володя Лютый и Леша Чередник. Я к тому времени приобрел себе «Волгу». Взял не с нуля — до этого авто эксплуатировалось как такси. Машина была предметом моей гордости. Мыл ее едва ли не каждый день. На тот момент «Волги» в СССР были большим дефицитом. Незадолго до Игр мы проводили сбор в Сухуми. «Волга» стояла на тренировочной базе.

Гела Кеташвили

Фото из семейного архива Г. Кеташвили.

Одним прекрасным утром выхожу, смотрю на свою любимицу — и ничего не пойму. Вроде номера мои, но сверху «шашечка» стоит. Я чуть с ума не сошел! Кричу испуганно «Вай, вай, где моя машина?» Подумал, что у меня «Волгу» обратно в такси забрать решили. Вся команда хохотала несколько минут. Как оказалось, Лютый с Чередником ночью спустились к моей красавице, наклеили на нее «шашечки» и надпись «такси дальнего следования». Развели меня по полной программе!

— В «Динамо» над вами так жестко не шутили?

— Гия Гурули постоянно что-то придумывал. Как-то раз на базе положил мне на кровать портмоне. Я, конечно, понимал, что в этом кроется какой-то подвох, но природное любопытство взяло вверх. Взял портмоне в руки и начал раскрывать. Только раскрыл — раздался взрыв, и все лицо в краске. Отмывался потом битый час.

— Чем сейчас Гурули занимается?

— Вот он-то как раз стал футбольным агентом. А его сын Александр играет в Украине за львовские «Карпаты». Гия же обосновался во Франции, в Дюнкерке.

— Если вернуться к Олимпиаде в Сеуле. На Харина не обижались, когда он вас в финальном матче «подбадривал» на «великом и могучем»? Микрофоны стояли слишком близко к полю, поэтому вся страна слышала эти «комплименты».

— Как я могу обидеться на своего младшего друга? Это ведь игра, и Дима мне просто подсказывал. Он ведь даже предположить не мог, что его «подсказки» будут слышны телезрителям. Харин ведь тогда чуть не пострадал — по возвращении в Москву над ним устроили специальное разбирательство. Хорошо, что для Димы все обошлось.

— Вам орден «Знак почета» вручили? Я недавно у Сергея Фокина спрашивал, так он говорил, что его орденом вообще не награждали.

— По-моему, всех награждали. Может, он забыл? Мой орден до сих пор дома лежит. А золотую олимпийскую медаль я сдал в Государственный музей Грузии. Вернее, она там оказалась — изначально я отдал ее в фонд помощи беженцам из Абхазии. Деньгами на тот момент помочь не мог — тяжелые времена были, поэтому решил отдать самое дорогое, что у меня было. В итоге у моей медали появилась своя собственная история — с драматизмом и, слава Богу, счастливым концом. Сначала она попала в нехорошие руки. Ее даже едва не вывезли из Грузии. Но наши таможенники нашли медаль и конфисковали. Сейчас она выставлена в Государственном музее Грузии — я пару раз там был, любовался ею.

«ЭТОТ АВТОГОЛ СЛОМАЛ МНЕ КАРЬЕРУ»

— Олимпийская победа в Сеуле стала зенитом вашей карьеры. Хотя тогда, в 23 года вы наверняка думали, что впереди у вас будет еще много побед и наград.

— Да, тогда и представить себе не мог, что все так повернется. Меня ведь активно приглашали в Москву и Киев. Анатолий Бышовец, который прекрасно знал мои возможности по совместной работе в олимпийской сборной СССР, уговаривал перейти в московское «Динамо». А Валерий Лобановский настойчиво звал в столицу Украины. Валерий Васильевич звонил мне в Тбилиси по нескольку раз в день. Намекал, что с переходом в киевское «Динамо» передо мной зажжется зеленый свет и в национальной сборной СССР — я ведь под началом Лобановского успел сыграть три игры за первую команду страны. Но меня из Тбилиси не отпускали. Можно было бежать, но я из патриотических побуждений даже не рассматривал этот вариант. Нужно было, конечно, менять команду. Я тогда в самом соку был. А в итоге закончил с большим футболом очень скоро.

— Считаете, что вашу футбольную карьеру сломала первая игра чемпионата Грузии «Динамо» Тбилиси — «Колхети» Поти, где вы «отличились» автоголом?

— Это был матч-открытие дебютного чемпионата Грузии. Прямая трансляция на всю страну. Я неудачно сыграл на простреле — мяч залетел в собственные ворота. Матч так и закончился — 0:1 в пользу «Колхети». Конечно, я был виноват. Чувствовал себя паршиво. Здорово разозлился на себя. И угодил в психологическую яму. Плюс отношения с тренером дали трещину. Короче, никому бы не пожелал пережить то, что пережил тогда. Плюс через год в автокатастрофу попал. После аварии врачи вырезали мне мениск. На прежний уровень игры уже сложно было выйти.

По-моему, в 1995 году я поехал на смотрины в ЦСКА. Шесть недель тренировался с дублем команды. Понял, что не подойду, собрал вещи и уехал. Даже не попрощался с Тархановым. А уже через несколько месяцев инспектировал матчи чемпионата Грузии и ловил нарушителей на дороге.

— В России давно были в последний раз?

— Пять лет назад играл за ветеранов тбилисского «Динамо». Жаль только, что с большинством партнеров по олимпийской сборной потерял связь.

Хотя недавно с Игорем Добровольским разговаривал по телефону. Виделся с Лешей Чередником, Женей Яровенко и Володей Лютым. Вместе вспоминали светлые дни Сеула — как после первого тайма дополнительного времени в финале с Бразилией я, не сориентировавшись, стал прыгать на поле и орать «Мы победили!», а ребята меня одернули: «Гела, погоди радоваться, нам еще 15 минут играть». Как затем мы так отмечали победу, что большинство ребят проспали награждение. И как мы за два с половиной года, готовясь к Олимпиаде, не проиграли ни одного матча. Такой команды больше никогда не будет.

Как начну вспоминать, так сразу на душе светло становится, забываю про все нынешние невзгоды. Я ведь шесть лет без работы, но не сломался. Если бы я пришел к своим недоброжелателям, поклонился бы им в ноги — сразу бы мне работу нашли: как же, сам олимпийский чемпион кается... Но я всех послал на три веселые буквы. Шесть лет терпел и еще потерплю. Подхалимом все равно не стану. Верю, что у меня все изменится к лучшему. Бог ведь все видит.

М. РОЗЕНКО. «Советский спорт – Футбол», 16-22.03.2010

ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ ДАТА МАТЧ ПОЛЕ
и г и г и г
    1       14.10.1986    НОРВЕГИЯ - СССР - 0:0 г
    2       15.04.1987    ТУРЦИЯ - СССР - 0:2 г
    3       28.10.1987    ШВЕЙЦАРИЯ - СССР - 2:4 г
    4       06.04.1988    СССР - ТУРЦИЯ - 2:0 д
    5       27.04.1988    СССР - БОЛГАРИЯ - 2:0 д
    6       18.09.1988    КОРЕЯ - СССР - 0:0 г
    7       20.09.1988    АРГЕНТИНА - СССР - 1:2 н
    8       22.09.1988    США - СССР - 2:4 н
    9       25.09.1988    АВСТРАЛИЯ - СССР - 0:3 н
    10       27.09.1988    ИТАЛИЯ - СССР - 2:3 н
    11       01.10.1988    БРАЗИЛИЯ - СССР - 1:2 н
1           10.05.1989    ТУРЦИЯ - СССР - 0:1 г
2           31.05.1989    СССР - ИСЛАНДИЯ - 1:1 д
3           23.08.1989    ПОЛЬША - СССР - 1:1 г
ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ  
и г и г и г
3 - 11 - - -
на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru