Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

ИГРОКИ

Игорь КОЛЫВАНОВ

Игорь Колыванов

Я ВСЕ ЕЩЕ ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ФОРВАРДОМ…

Начало статьи здесь ››

- А когда вас впервые пригласили в главную команду страны?

- В 1989 году, еще при Лобановском. Тогда сборная СССР встречалась в товарищеском матче со сборной Польши (он закончился со счетом 1:1), и Валерий Васильевич выпустил меня во втором тайме. А в начале следующего года вызвал на сборы, которые перед чемпионатом мира-90 проводились в Италии и в Америке. Но когда мы вернулись в Россию, я на тренировке в манеже получил травму - у меня был надрыв поверхности икроножной мышцы левой ноги. Полтора месяца я лечился; гипс мне сняли только в мае - как раз в те дни, когда игроки национальной команды собрались на очередной сбор, поэтому о моей поездке на чемпионат мира в Италию не могло быть и речи.

Мое расставание со сборной было недолгим - с конца 1990 года я вновь занял свое место в команде (сборной СНГ), которую возглавил Анатолий Федорович Бышовец.

Начался цикл отборочных соревнований чемпионата Европы 1992 года, который должен был пройти в Швеции. Нам противостояли сильные соперники, в числе которых были сборные Италии и Норвегии, однако мы заняли первое место в своей группе и вышли в финал. Первые игры провели очень удачно. В матче с чемпионом мира 1990 года сборной Германии до последней минуты вели со счетом 1:0, однако Хеслер все же успел забить нам ответный гол. Потом мы вничью сыграли с голландцами, чемпионами Европы 1988 года (0:0), после чего могли выйти в следующий круг, если бы выиграли у шотландцев. Но мы проиграли…

Эту встречу мне пришлось смотреть со стороны - в предыдущих играх я получил ушиб левого колена, и оно здорово распухло… У нас тогда была хорошая команда, которая по всем прогнозам должна была победить, однако в нашем виде спорта есть нечто загадочное и необъяснимое… Хотя для шотландцев та встреча ничего не значила - две предыдущие они проиграли, - тем не менее на матч с нами они вышли, готовые сражаться, как львы. И случай, от которого так много зависит в футболе, уже в первые 15-20 минут дважды продемонстрировал, что он на их стороне. Удар по нашим воротам - рикошет - и гол. Еще один удар - мяч попадает в штангу, затем - в спину вратарю Дмитрию Харину и отлетает в ворота. В итоге проиграли 0:3, хотя и владели инициативой, хорошо комбинировали и чаще, чем соперники, били по воротам. Вот только мяч почему-то туда не шел…

Игорь Колыванов

1990 год. Игра с московским «Торпедо».

- Наверное, для вас было пыткой наблюдать, как проигрывает ваша команда…

- Поэтому-то мне и не хочется об этом говорить. К сожалению, травмы часто подводили меня в самый неподходящий момент.

- Но перед чемпионатом Европы 1996 года вы, забыв обо всех своих бедах, блестяще выступили в предварительных играх, забив 5 мячей - больше, чем кто-либо из ваших товарищей по сборной России. Однако в Англии, где проходили финальные игры, ваша команда (ею руководил Олег Иванович Романцев) сразу же попала в черную полосу…

- Первый матч - с итальянцами мы сыграли вполне прилично, хотя и потерпели поражение 1:2. Но вспоминать о проигранной встрече всегда неприятно. А за этим последовали проигрыш Германии 0:3 и памятная всем встреча с Чехией, которую мы после очень неважного начала ценою неимоверных усилий свели вничью. А вот забить победный гол мы не смогли. Почему это произошло? Не знаю. Может быть, мы чуть-чуть уступали своим соперникам в физической готовности, может быть, нам не хватало чего-то еще. Мне как участнику тех встреч (я отыграл с начала и до конца первые два матча и первый тайм третьего) трудно анализировать то, что происходило тогда в Англии. Это, наверное, гораздо легче сделать тому, кто наблюдал за ходом чемпионата со стороны…

Футбол, повторяю, - загадочный вид спорта, поэтому даже великая команда может уступить совершенно бездарным соперникам… Все наши ребята полностью отдавались игре, но чего-то нам недоставало. Но вот чего?

Меня и сегодня не покидает чувство, что мы упустили свой шанс, хотя у нас вроде бы было все для того, чтобы занять в тех соревнованиях достойное место. Сегодня же я с надеждой думаю о молодых российских футболистах, которые - я верю в это - сумеют добиться большего, чем удалось нам.

- А что вы испытываете сегодня, когда вспоминаете те встречи? Есть ли у вас претензии к самому себе?

- Конечно, есть. Даже хорошо проведя матч, все равно думаешь о том, что у тебя не получилось и что еще нужно было предпринять в той или иной ситуации. А уж если твоя команда проиграла, да еще из-за того, что ты не смог забить гол, хотя был обязан это сделать, тогда порой до утра не можешь заснуть, вновь и вновь вспоминая свои ошибки. Если же все это тебя ничуть не заботит, то ты вряд ли сможешь стать лучше и как футболист, и как человек.

- А как складывалась ваша карьера в «Динамо»?

- В 1986 году мы заняли второе место, у игроков было много амбиций, и все ждали, что в следующем сезоне мы станем чемпионами. Однако игра у нас не пошла, может быть, из-за того, что у молодых игроков было мало опыта. В итоге же, как это обычно бывает в таких случаях, решили заменить тренера, и в «Динамо» пришел Анатолий Федорович Бышовец.

- А кто лучше вас понимал - Малофеев или Бышовец?

- Когда ты прилично играешь, тебя все понимают. У меня были хорошие отношения и с тем, и с другим. С Бышовцем мы быстро нашли общий язык: он опытный тренер и хороший психолог - знает, как к кому подойти… Но к Малофееву, который открыл мне дорогу в большой футбол, у меня особое отношение. Эдуард Васильевич сразу же дал нам понять, что наша футбольная судьба будет зависеть от нас самих, и что если мы будем работать в соответствии с его требованиями, то он всегда нам поможет. И тренер сумел нас увлечь: каждый из молодых футболистов работал тогда, наверное, за троих, хотя первое время нам было трудно войти в этот ритм, поскольку между юношеским коллективом и командой мастеров - огромная разница.

А в 1991 году в начале сезона был назначен новый тренер - Валерий Георгиевич Газзаев, человек, у которого искры горели в глазах и чей энтузиазм заводил всю команду. Мы тогда неудачно начали сезон, но, после того как Газзаев возглавил команду, сумели пробиться в турнир на Кубок УЕФА.

Газзаев ни на секунду не дает никому успокоиться. Он жаждет передать тебе свою энергию, и у него всегда есть высокая цель, к которой он стремится. Новый тренер прекрасно знал, что необходимо нападающим. Он предоставил нам полную свободу действий в атаке. «Когда до ворот остается 25-30 метров, - говорил Валерий Георгиевич, - берите игру на себя: обыгрывайте, импровизируйте, творите…» При нем мне было очень легко играть…

В том сезоне я забил 18 мячей, был признан лучшим футболистом страны и стал лучшим бомбардиром. Я тогда выступал и за молодежную, и за национальную сборную и порой 300 дней в году проводил на сборах. Было, конечно, трудно, но это было счастливое время - приятно было ощущать себя человеком, ради которого на стадион приходят 50, 60, 70 тысяч зрителей… Ну а на следующий год я продолжил свою карьеру в итальянском чемпионате.

- А каким образом вас пригласили в Италию?

- В июне 91-го мы приняли участие в турнире трех национальных сборных (нашими соперниками были англичане и аргентинцы), который проходил в Англии. На этом турнире присутствовали и представители «Фоджи», которые еще раньше обратили на меня внимание. У меня были и другие предложения - из Англии и из Испании. Но в те годы ни один чемпионат не мог сравниться с итальянским, ведь тогда в итальянских клубах играли такие суперзвезды, как Маттеус, Ван Бастен, Рейкаард… И когда я попал в Италию, то был счастлив до безумия. Это было нечто невероятное, то, о чем трудно было даже мечтать…

После турнира трех сборных представители «Фоджи» приехали в Москву, провели переговоры с руководителями «Динамо», и в ноябре - после того, как мы вышли в третий тур турнира на Кубок УЕФА, - я получил разрешение уехать в Италию.

- А как Газзаев отнесся к вашему отъезду?

Игорь Колыванов и Маттиас Заммер

ЧЕ-96. Игорь Колыванов и Маттиас Заммер.

- Каждому тренеру не хочется терять ведущих футболистов. Однако Газзаев понимал, что я должен идти дальше. К тому же у нас были хорошие нападающие - Сережа Кирьяков и Игорь Симутенков. Кроме того, клубу необходимы были финансы, а за меня заплатили три с половиной миллиона долларов. Мы долго разговаривали с Валерием Георгиевичем, он пожелал мне удачи и сказал, что такое приглашение - честь и для меня, и для всего российского футбола. Я стал третьим футболистом московского «Динамо», который заключил зарубежный контракт (до этого Саша Бородюк стал игроком немецкого клуба «Шальке-04», а в июне 91-го Игорь Добровольский перешел в итальянскую «Геную»), и вторым, кто получил право выступать в итальянском чемпионате.

- И что же вы испытали, впервые оказавшись в Фодже?

- Я и до этого бывал в Италии и имел представление о том, что это за страна. Но после Москвы этот городок меня удивил. Фоджа находится километрах в ста от Неаполя и в двухстах - от Рима. Это даже не маленький, это миниатюрный городок с невысокими домами и узкими улочками. И там, конечно же, нет больших магазинов, где можно ходить полдня. Я тогда подумал, что мне не потребуется много времени, чтобы изучить этот городок. И, как вскоре выяснилось, не ошибся. Через неделю я уже назубок знал все эти улочки….

В первое время мне было очень трудно с кем-либо общаться, поскольку я не знал итальянского языка. Но мне дали преподавателя - итальянку, которая очень хорошо владела русским, и через полгода я уже смог давать свои первые интервью. А через год уже довольно свободно объяснялся на итальянском.

- А вы помните свой первый гол в Италии?

- Да, я забил его «Торино» в домашнем матче. Наши соперники вели 1:0, и минут за 15 до конца матча я в штрафной обыграл защитника и с разворота послал мяч в дальний угол. Это, как мне кажется, была моя третья игра за основной состав «Фоджи».

- В те годы «Фоджу» тренировал Зденек Земан, которого называли фанатом физической подготовки. Он действительно давал своим игрокам очень большие нагрузки?

- Да. И это меня сразу же поразило. В «Динамо» на сборах мы тренировались и два, и три раза в день. До завтрака проводили небольшой кросс и разминку. В десять или в пол-одиннадцатого начиналась первая тренировка, которая была посвящена скоростно-силовой подготовке, во второй половине дня мы играли и выполняли упражнения с мячами. А в «Фодже» на сборах устраивали две тренировки в день, но проходили они с очень высокой интенсивностью. Много было и тактических занятий, во время которых мы в течение полутора-двух часов находились на поле: бегали от флажка к флажку, перестраивались, проигрывали ситуации, где надо было страховать партнеров… Много было разных нюансов… После таких тренировок мы буквально приползали на обед и на ужин. И вечером не могли уже ни в теннис поиграть, ни в карты перекинуться.

- Это были чисто футбольные тренировки?

- Нет. На сборах - а они длились 25 дней - упор делался на отработку скоростно-силовой выносливости. В 8 утра у нас был завтрак, а в половине десятого мы уже были на стадионе. Первые четыре дня мы - утром - только бегали: в первый день 3-4 раза пробегали по два с половиной километра, затем с каждым днем дистанцию увеличивали, доводя ее в итоге до четырех километров. Таким образом, если в первый день мы пробегали 10 километров, то в четвертый - 16. Пятый день был разгрузочным - легкие упражнения, гимнастика, массаж… Затем начинался следующий тренировочный цикл: теперь надо было, скажем, пробежать 10 раз дистанцию в один километр с паузами в полторы-две минуты… Через пять дней мы получали новое задание: пробежать шестьсот метров, четыреста, двести…. К этому добавлялись силовые упражнения и работа в тренажерном зале, причем через каждые пять дней нам предлагалась другая программа занятий.

Когда начинался чемпионат, характер занятий менялся. Во вторник и в среду нагрузки были очень большими, с четверга их начинали уменьшать. В этот день обычно устраивали тренировочный матч с какой-нибудь командой. В пятницу проводили разминку и выполняли ряд тактических упражнений, в субботу была легкая тренировка, во время которой - примерно в течение часа - отрабатывались завершения атак, угловые удары и тому подобное. В воскресенье у нас была встреча чемпионата страны, а в среду - иногда - игра на Кубок….

- Как начался ваш первый сезон в «Фодже»?

- Меня опять подвел случай. Незадолго до отъезда в Италию я в составе национальной сборной участвовал в матче против сборной Кипра. И в той игре получил нелепую травму. Никто меня не трогал, я сам пошел в подкат, неудачно прокатился на колене и немного его вывернул. В Фоджу я приехал в ноябре, до конца декабря лечился и только с января начал играть.

- Какой тактики придерживалась «Фоджа»? Трудно ли было вам ее освоить?

- В « Динамо» я привык к тому, что моя команда играет с одним или с двумя нападающими. В «Фодже» мне пришлось действовать совершенно иначе, поскольку здесь было три нападающих; у меня же было конкретное задание - сделать что-то на левом фланге, прострелить, ворваться в штрафную… Я должен был не только активно действовать впереди, но еще и отрабатывать сзади. Чтобы выполнить такую тактическую установку, нужно было всегда быть в отличной физической форме. Вначале мне было очень трудно. По сравнению с тем, как мы действовали в «Динамо», это была совсем другая игра - мы больше прессинговали, атаковали соперника на его половине поля, и поэтому футбол, который демонстрировали игроки «Фоджи», был зрелищным и нравился зрителям.

В первом моем итальянском сезоне у меня были небольшие конфликты с Земаном из-за того, что я не сразу смог вписаться в его схему. Но потом я провел с ним два великолепных сезона.

В чемпионате 1991/92 годов я выступил в 15 матчах и забил три гола. Пробиться в основной состав, да еще после травмы, было очень трудно, так как нападающие «Фоджи» - Рамбауди, Синьори и Байано - очень здорово начали сезон. Я же только втягивался в настоящую профессиональную работу, готовя, так сказать, задел для будущего. Чтобы понять и прочувствовать, как играет команда, нужно было выучить хотя бы несколько итальянских слов и постичь тактические премудрости.

Лотар Маттеус и Игорь Колыванов

1997 год. Лотар Маттеус и Игорь Колыванов по окончании матча сборных России и ФИФА в честь 100-летия российского футбола в Москве.

- А возникали ли у вас какие-то проблемы во взаимоотношениях с футболистами или с руководителями команды?

- Нет. Но поскольку в то время я был игроком национальной сборной, то мне, конечно же, очень хотелось и в моем новом клубе играть в основном составе. И Зденек Земан, словно догадавшись об этом, через полтора-два месяца пригласил меня к себе и сказал: «Игорь, мы купили тебя вовсе не для того, чтобы ты сидел в запасе. Мы делаем на тебя большую ставку, и как только это станет возможным, включим тебя в основной состав». И он сдержал свое слово. А еще через два-три месяца я уже стал хорошо понимать, каковы мои задачи на футбольном поле и как я должен играть. Земан стал чаще выпускать меня на замену, а затем доверил мне место и в основном составе.

В следующем сезоне я забил 5 мячей. Это вроде бы немного, но я ведь не был чистым нападающим. Я должен был не только забивать и делать голевые передачи, но еще и возвращаться назад и помогать защитникам - словом, я выполнял на поле огромную работу.

В сезоне-92/93 наша команда была практически сформирована заново, из старых игроков осталось всего человек шесть.

- А как это отразилось на вас? Долго ли вы привыкали к новым партнерам?

- На сборах на это уходит всего 3-4 дня. Когда по-настоящему работаешь, время летит с такой скоростью, что ты очень быстро ко всему приспосабливаешься и уже не думаешь, новый сейчас рядом с тобой партнер или старый.

Тот сезон мы начали неудачно, но затем набрали ход и закончили чемпионат то ли на 11-м, то ли на 12-м месте.

В 1993 - 1994 годах я забил опять-таки вроде бы немного - 6 голов, но болельщикам нравилась моя манера игры. Я делал много голевых передач и на совесть отрабатывал во всех линиях. Думаю, что я был нужен «Фодже», иначе меня давно бы продали...

В Фодже очень горячая публика, и болельщики очень любят своих футболистов. И я это постоянно чувствовал. Стоило мне, скажем, зайти в какое-нибудь кафе, как через пять минут там собиралась куча народу, все приветствовали меня, задавали вопросы, просили дать автограф… Северная и южная Италия - это совершенно разные миры. На Юге (а именно там находится Фоджа) люди невероятно темпераментны, они буквально атакуют тебя на каждом шагу…

- Ну а девушки-то в вас влюблялись?

- Не знаю. Возможно, я кому-то и нравился, но в газетах часто писали про меня и мою семью, поэтому все знали, что я женат и что у меня растет маленькая дочка… Сейчас она уже в седьмом классе, играет в теннис, любит плавать и танцевать, но занимается всем этим, что называется, для себя…

Без семьи мне за границей было бы очень трудно. И если бы не жена, не ее терпение и любовь, то не знаю, как бы я справился со всеми своими проблемами. Мне кажется, что женам спортсменов нужно давать награды за их самоотверженность и готовность переносить вместе со своими мужьями все их беды…. Что же касается меня, то в моей жизни таких бед хватало...

Сезон-94/95 я начал отлично, забил в первых четырех играх три мяча, а затем меня вызвали в национальную сборную - в октябре мы должны были сыграть с командой Сан-Марино матч на первенство Европы. Перед отъездом из Италии я разговаривал со своим менеджером, и тот сказал мне, что в ноябре я должен буду перейти в «Интер»…

Игорь Колыванов и Алессандро Костакурта

1997 г. Россия - Италия. Борьба до конца. Игорь Колыванов и Алессандро Костакурта.

Мне, конечно же, очень хотелось попробовать себя в команде экстра-класса, но, видимо, в моей судьбе такой взлет не был предусмотрен: в матче с Сан-Марино я на последней минуте порвал на правой ноге крестообразную связку… Шанс попасть в «Интер» улетучился, и с этим ничего нельзя было поделать… После операции я в течение шести месяцев был занят только одним - лечением колена и реабилитацией. Когда вернулся в команду, до конца чемпионата оставалось всего шесть туров. В первом круге мы набрали 25 очков и заняли шестое или седьмое место. А во втором с командой что-то произошло, она выступала крайне неудачно и вылетела в серию «В».

Мне, естественно, не хотелось играть в этой серии, поскольку я всегда выступал в лиге сильнейших, однако у меня был контракт, и я обязан был его выполнять. Меня вызвал президент клуба. «Игорь, - сказал он, - отнесись ко всему спокойно. Команда в тяжелом положении, и нужно начать все сначала, чтобы через год снова выйти в серию «А». Однако в следующем году нам не удалось этого добиться.

В серии «В» футбол гораздо жестче, чем в серии «А». Свою главную задачу футболисты здесь видят в том, чтобы не дать играть сопернику. Ко мне обычно прикрепляли двух опекунов, которые не отпускали меня ни на шаг. Думаю, что если бы я побежал в туалет, то они последовали бы за мной…. Тем не менее мне было полезно познакомиться и с этой стороной футбола.

В 96-м году я получил предложения от нескольких клубов, в том числе и испанских. Но выбрал итальянскую «Болонью». Дело в том, что в «Фодже» у меня сложились очень хорошие отношения со вторым тренером Бузо; когда же «Болонью» принял Уливьери, Бузо стал там вторым тренером, и это определило мой выбор.

- А как вам игралось в «Болонье»? Видимо, вам опять пришлось осваивать новые тактические схемы?

- В «Фодже» мне то и дело приходилось совершать рейды от одной штрафной площадки до другой. В «Болонье» же я не обязан был отходить на свою половину поля. Здесь игра строилась по схеме 4+4+2 или 3+5+2, а в этом случае в обороне достаточно полузащитников и защитников, которым ты будешь только мешать, возвращаясь на свою половину поля. Разумеется, если кто-то из полузащитников задерживался впереди, я с удовольствием отрабатывал в обороне, помогал отбирать мяч у соперников и никогда не чурался черной работы.

В «Болонье» было два нападающих - Кеннет Андерсон и я, а за нами занимали свои позиции полузащитники, которые снабжали нас мячами. Кеннет Андерсон играл на месте переднего центрального нападающего. Я же - по своему усмотрению - мог играть и справа и слева. Кеннет был очень хорошим партнером. Высокий - рост у него был метр девяносто - он мог и обыграть противника, и сделать отличную передачу.

- В сезоне-96/97 вы с 11 забитыми мячами стали лучшим бомбардиром «Болоньи», опередив Кеннета Андерсона…

- Я вовсе не собирался его опережать. Этот исключительно полезный игрок очень часто помогал мне, создавая для меня голевые моменты… Я и сегодня с благодарностью вспоминаю и его, и других игроков «Болоньи»; они относились ко мне так, что я и на футбольном поле, и вне его ощущал, что я для них - свой человек и всегда могу рассчитывать на их участие и поддержку. Мы часто собирались вместе с женами и детьми, чтобы пообщаться, что-то обсудить, просто поговорить. Под Вероной есть развлекательный центр - Гарделанд, и мы со своими семьями ездили туда. И все это - а не один лишь футбол - было нашей жизнью…

У нас был один выходной - понедельник. В этот день многие развлекательные заведения закрыты, поэтому мы часто ходили в гости к Кеннету, а он заглядывал к нам. В Италии считают, что без такого общения просто нельзя жить.

- Но, наверное, дистанция между игроками и тренером ощущалась постоянно?

- Нет, только на тренировке. Когда же занятие заканчивается, тренер забывает, что он твой начальник. Ты можешь пойти с ним в ресторан и спокойно выпить бокал вина. Никто тебе этого не запрещает…

- А какое вино вам особенно понравилось?

- «Брунелло ди Монтальчино». Это очень приятное красное вино, которое делают в Тоскане, под Флоренцией.

- У вас, когда вы жили в России, наверняка были какие-то увлечения помимо футбола. Наверное, и в Италии вы не могли о них забыть…

- Я обожаю рыбалку. В России езжу на Оку - там и лещ попадается, и подлещик, и всякая другая рыба… А в Италии есть пруды, где - за соответствующую плату - можно очень даже неплохо порыбачить. В прудах мы ловили белого амура, а в горных речках - километрах в 30 от Болоньи - форель…

- У вас есть свой рыбацкий рекорд?

- Я добычу не взвешиваю. Но в Италии мне хорошие рыбки попадались. Одну я измерил, и оказалось, что ее длина 58 сантиметров. И так было не один раз. На озерах в Подмосковье такую большую рыбу трудно поймать.

- А кто ее готовит? Вы или жена?

- Да что там ее готовить? Почистил, на сеточку положил - и на огонь; с одной стороны обжарил, с другой, маслицем полил - и вперед…

- Когда начинался чемпионат, вам, видимо, было не до рыбалки… Как вы настраивались на игру? Был ли у вас какой-то свой способ приманить удачу?

- Если перед этим мы одерживали победу, то за несколько дней до очередного матча я должен был зайти туда, где бывал накануне прошлой встречи - например, в какой-то ресторанчик. Ну а перед игрой должен был побриться и внушить себе, что мы сильнее наших соперников, и поэтому надо спокойно выходить на поле и не нервничать.

- Какие достоинства и недостатки вы видите в себе как в футболисте?

- Моим козырем было то, что я одинаково играл обеими ногами, ну а не хватало мне, как и многим российским футболистам, умения играть головой.

- А что вам нравится и не нравится в себе как в человеке?

- Больше всего я ценю в себе честность. Стараюсь всегда говорить то, что думаю, и ни перед кем не заискивать. Ну а не нравится то, что утром меня трудно поднять с постели. Слишком уж поспать люблю…

В «Болонье» я с 1996 по 1999 год провел, наверное, три лучших своих сезона. В 1996/97, как вы уже сказали, на моем счету было 11 голов. В 1997/98 я забил 9 мячей. Тогда к нам пришел Роберто Баджо, и в связи с этим в игру команды пришлось вносить тактические изменения. Мы неважно начали чемпионат, но затем лучше всех прошли второй круг, проиграв лишь одну - последнюю - игру «Ювентусу» и завоевав право выступить в Кубке УЕФА. Баджо тогда забил 20 голов.

- А как он вел себя за пределами стадиона? Что он за человек?

Игорь Колыванов

1994 год. Нападающий «Фоджи» Игорь Колыванов только что забил гол в ворота «Милана».

- Баджо был большим шутником: однажды, например, когда мы жили на сборах, он подбил нас на то, чтобы набрать в пакеты холодной воды и «обстрелять» ими тренеров… Было очень жарко, и, насколько я могу судить, тренерам эта шутка понравилась…. У меня с Баджо и по сей день самые хорошие отношения. А последний раз мы с ним виделись в 1999 году, когда вместе с семьями отдыхали на одном из итальянских курортов.

… В 1997/98 команду возглавил Карло Маццоне, и снова мне сопутствовала удача, хотя я и забил меньше, чем в предыдущие сезоны, - 7 голов. Всего же в «Болонье» я отыграл 5 сезонов, с 1996 по 2001 год. И у меня там все хорошо складывалось, пока в августе 99-го я не получил тяжелую травму… Объяснить ее случайностью было нельзя: у этой травмы была довольно длинная предыстория. Еще в 1994 году, когда я играл в «Фодже», боли в спине заставили меня обратиться к врачу. Когда сделали снимки, выяснилось, что у меня грыжа позвоночника. Врачи с помощью различных лечебных методов избавили меня от боли, затем дали отдохнуть, назначили специальные упражнения, и примерно через месяц все более или менее прошло. Но в августе 99-го, на сборах, когда мы уже оттренировались две недели, я снова почувствовал боль в спине, правда, не особенно сильную. А спустя несколько дней, когда мы проводили товарищеский матч, я с разворота пробил левой ногой и в тот же момент ощутил словно бы легкий щелчок в низу позвоночника. В перерыве между таймами пришел в раздевалку, сел, и вдруг меня пронзила страшная боль. Как будто молния пробивала сквозь позвоночник… Описать это трудно, понять меня, наверное, смогут только те, кто сам испытал нечто подобное. Боли были ужасные, после этого я уже не тренировался. Доктор сказал мне: сейчас, мол, проведем курс лечения и, если будет какой-то результат, продолжим его. Если же все это окажется бесполезным - будем оперировать. В течение десяти дней мне кололи кортизон, но улучшений не было. Более того, через три дня я уже не мог сидеть и даже ел стоя… Сборы тогда проходили в горах, и, чтобы добраться до Болоньи, нужно было полтора часа ехать на машине…

Мне сделали снимок, после чего сказали, что первоначальный диагноз подтвердился; боли же объясняются тем, что корешок позвонка сильно задевает нерв. Тем временем мое состояние еще более ухудшилось: у меня начала неметь правая половина тела, и я уже почти не мог шевелить пальцами ног. Вечером, часов в 8, меня показали профессору. Он сказал мне: «Наклонись!» Пытаясь это сделать, я смог только повернуться влево. После этого профессор сказал, что завтра в семь утра меня прооперируют.

Операция, которую делал профессор Джанини, длилась около трех часов. Она прошла успешно, и боли прекратились. Так как вся правая сторона у меня была очень ослаблена, то восстанавливаться мне пришлось долго - более полугода, а играть я начал только в марте. Если бы мне было лет 25, то процесс восстановления, наверное, прошел бы быстрее, но в марте мне исполнилось уже 32… Вернувшись в команду, я почувствовал, что потерял скорость и что мяч уже не слушается меня так, как раньше. Конечно, я делал все возможное, чтобы как можно быстрее обрести прежнюю форму: тренировался по 5-6 часов, проводя при этом 2-3 часа в тренажерном зале, однако продвигался вперед гораздо медленнее, чем мне того хотелось. Сезон-99/2000 я практически пропустил, выступив в основном составе всего лишь в четырех матчах.

- Наверное, в те времена болельщики и журналисты были очень недовольны тем, что вы после травмы стали хуже играть?

- Я не помню случая, чтобы в Италии кто-то стал ругать игрока, который вышел на поле после серьезной травмы. Все понимают: необходимо время, чтобы футболист смог обрести прежнюю форму и втянуться в игру.

Начался следующий сезон. У меня все вроде бы шло неплохо, однако вскоре пришла очередная беда. После 30 лет нужно постоянно держать свой организм в работе. Если же ты пропускаешь месяц-два, то потом, когда приступаешь к тренировкам и даже набираешь форму, можешь получить какое-либо повреждение. Это и произошло со мной: в октябре я травмировал левую ногу - у меня был надрыв передней мышцы бедра, - и мне опять пришлось месяца два-три лечиться. Словом, последние полтора сезона у меня прошли кувырком. А когда в двухтысячном году мы начали готовиться к очередному сезону, случилась новая напасть: у меня начал болеть голеностоп. В течение года никто не мог определить, какова причина этого, и мне оставалось только одно: пить обезболивающие. В январе 2002-го я прооперировался в Германии - мне что-то удалили, что-то почистили, но никакого облегчения эта операция мне не принесла. В октябре я вновь приехал в Италию, и там профессор Меркури наконец-то выяснил, отчего у меня болит голеностоп: оказывается, в кости образовалась доброкачественная опухоль величиной с зернышко риса. Чтобы ее обнаружить, нужно было сделать снимок под строго определенным углом, потому-то и было так трудно ее найти. В октябре я прооперировался, и с тех пор нога меня не беспокоит. Но о футболе, понятное дело, не могло быть и речи, поэтому в течение полутора лет я не дотрагивался до мяча.

Сейчас же у меня все нормально; думаю, что вскоре вместе со своими друзьями смогу выйти на поле, чтобы, как в детстве, поиграть ради собственного удовольствия… Разумеется, если бы мне это было по силам, я и сейчас с удовольствием выступал бы в профессиональной команде. Когда я смотрю какую-нибудь хорошую игру, меня так и тянет на поле; я все время представляю, как бы я действовал в той или иной ситуации. Я ведь совсем недавно закончил играть и все еще чувствую себя форвардом. Порой мне кажется, что если бы я сейчас как следует потренировался, то мог бы снова занять свое место в линии атаки. Но это, конечно же, нереально: после тех операций, которые я перенес, вряд ли можно думать о продолжении карьеры. Надо уходить вовремя, не дожидаясь того момента, когда болельщики начнут тебя освистывать…

Игорь Колыванов

2000 год. Игорь Колыванов - форвард «Болоньи».

- А вам не хотелось бы по примеру многих бывших спортсменов заняться бизнесом?

- Нет. У меня нет к этому ни малейшего интереса.

- Есть ли у вас ощущение, что нами управляют какие-то высшие силы?

- Конечно, есть. Я верю в Бога и хотя и не часто, но хожу в церковь. В Италии, правда, в основном католические соборы, но в Болонье есть одна христианская церковь, и я там бывал. Если человек во что-то верит, значит, он стремится к лучшему…

Весь 2002 год у меня ушел на лечение - я был и в Германии, и в Италии, и в России. В РФС мне предлагали стать тренером сборной команды юношей 1988 года рождения, но я не мог взяться за эту работу, так как боялся, что, выйдя на поле, не смогу ничего показать ребятам - тогда я не мог даже нормально ходить. А сейчас, когда все мои проблемы со здоровьем вроде бы позади, я переговорил с Вячеславом Ивановичем Колосковым и с Александром Вячеславовичем Тукмановым и принял их предложение поработать в качестве помощника главного тренера Юрия Михайловича Смирнова с юношами 1984 года рождения. Ну а затем наберу 14-летних ребят и буду руководить этой командой.

- Испытываете ли вы волнение, приступая к новому для вас делу?

- Я с девяти лет играю в футбол. И сейчас я остался в футболе, но только перешел на новую для меня позицию. Я ведь не буду теперь играть в гольф или заниматься конным спортом, то есть тем делом, в котором ничего не понимаю. К тому же я не считаю зазорным для себя учиться. Мне нравится наблюдать за тем, как работают разные специалисты. Я стараюсь почерпнуть что-то у них, но в то же время не собираюсь отказываться от того, что знаю и чему научился у разных тренеров и у нас в стране, и в Италии. Ну а осенью буду поступать в Высшую школу тренеров.

Я с удовольствием начну работать с юношами и прежде всего буду стараться воспитать их порядочными людьми и дать им представление о том, что такое профессиональный футбол. Когда-то тренер Швыков объяснил нам, мальчишкам, что если нам представится шанс стать настоящим мастером, то надо за него цепляться. Ведь только один человек из миллионов попадает в национальную сборную... И мне сейчас придется подумать о том, как донести эту, казалось бы, простую мысль до моих подопечных. В карьере футболиста есть ступеньки - юношеская сборная, молодежная, национальная. И если ты оступишься на первых, то вряд ли потом выберешься наверх.

- А есть ли у них желание достичь совершенства в футболе, добиться того уровня мастерства, который отличает суперзвезд?

- За последние годы российский футбол хотя и не слишком высокими темпами, но все-таки двигается вперед, поэтому я считаю, что в ближайшее время и наши клубные команды, и сборная смогут составить хорошую конкуренцию лидерам европейского и мирового футбола. Я вижу, что есть прогресс и что много людей, которые обладают значительными финансовыми средствами, проявляют интерес к развитию российского спорта вообще и футбола в частности.

- Не кажется ли вам, что сегодня главный стимул для молодых футболистов - это деньги?

- Не думаю, что они только из-за денег стремятся попасть в команды мастеров. Молодыми, я уверен в этом, движет любовь к футболу: те, кто начал играть в футбол в десять лет, уже не могут без него жить. Однако я не вижу ничего плохого в том, что они не забывают и о материальной стороне дела. Пока ты играешь, ты можешь заработать и обеспечить на какое-то время будущее своей семьи. Но спортсмены заканчивают рано - в 30-35 лет, поэтому вполне естественно, что они стремятся заранее создать себе какую-то материальную базу.

- А если бы на вас свалились с неба сто тысяч долларов, что бы вы с ними сделали?

- Помог бы детям, которые сильно нуждаются. Когда я жил в Италии, то мы, футболисты, часто сбрасывались и участвовали в различных акциях, целью которых была помощь детям из стран третьего мира, а однажды мы с Игорем Шалимовым, который вместе со мной играл в «Фодже», ездили на встречу с детьми Чернобыля. В Италии такие акции - обычное дело. По телевизору каждый год идет программа, в которой бесплатно выступают артисты и спортсмены, и все они вносят деньги, которые идут на нужды благотворительности.

Игорь Колыванов

2003 год. Игорь Колыванов - тренер юношеской сборной России.

- Наверное, за те годы, что вы провели в Италии, она стала для вас почти родной страной...

- Это действительно так. У меня сохранились самые лучшие отношения со многими футболистами, вместе с которыми я там играл, - с Луиджи Ди Бьяджо, Роберто Баджо, Кеннетом Андерсоном, Карло Нерво и многими другими. И отдыхать я со своей семьей езжу обычно в Италию, на Сардинию. У меня там тоже много хороших знакомых. Но я не люблю от кого-то зависеть, поэтому мы всегда, кто бы ни приглашал нас к себе, останавливаемся в гостинице.

- А с кем вы дружили в Москве?

- Раньше, когда я играл в «Динамо», то очень часто ходил в театр Ленинского комсомола, у меня были очень хорошие отношения с Александром Абдуловым и Евгением Леоновым. Евгений Павлович и домой к нам приходил… Когда он умер, это было для нас огромным горем. Я тогда был в Италии, но мне удалось приехать в Москву, чтобы вместе с другими членами нашей футбольной сборной поддержать его жену… Евгений Павлович приходил на наши игры. Он любил спортсменов (в числе его друзей были Игорь Шалимов и Игорь Добровольский) и говорил, что с нами очень легко общаться, так как спортсмены и люди искусства во многом схожи.

- Вы 16 сезонов отыграли на высшем уровне, из них 10 - в итальянском чемпионате, и это, безусловно, выдающееся достижение. А что из вашей долгой футбольной жизни вам приятнее всего вспомнить сегодня?

- Таких моментов много, но, наверное, самым радостным для меня событием была победа нашей молодежной сборной на чемпионате Европы.

- А бывали ли случаи, когда вам казалась до слез обидной несправедливость судьбы?

- Конечно. Я, наверное, никогда не забуду того, что в 1986 году не смог в Москве забить гол киевлянам и что из-за меня московскому «Динамо» не удалось тогда стать чемпионом СССР.

Андрей БАТАШЕВ. Еженедельник "Футбол" №19, 2003

на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru