Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

ИГРОКИ

 

Леонид ОСТРОВСКИЙ

Леонид ОстровскийОстровский, Леонид Альфонсович. Защитник. Мастер спорта СССР международного класса (1966). Заслуженный мастер спорта СССР (1991).

Родился 17 января 1936 г. в г. Риге. Умер 16 апреля 2001 г. в г. Киеве.

Воспитанник футбольной школы рижского завода ВЭФ, затем рижской ДСШ «Даугава».

Выступал за клубы "Даугава" Рига (1954 - 1955), "Торпедо" Москва (1956 - 1962), "Динамо" Киев (1963 - 1968), "Машук" Пятигорск (1970).

Чемпион СССР 1960, 1966, 1967, 1968 гг. Обладатель Кубка СССР 1960, 1964, 1966 гг.

За сборную СССР сыграл 9 матчей.

Участник чемпионатов мира 1962 и 1966 (4-место) гг.

*  *  *

«НЕ СТАНЬ Я ФУТБОЛИСТОМ — БЫТЬ БЫ МНЕ БАНДИТОМ»

Когда в январе этого года в динамовском клубе отмечали юбилей Леонида Островского, многие его младшие по возрасту коллеги удивлялись: надо же, шестьдесят годков отмерил, столько было у него за это время не только триумфальных взлетов, но и падений на самое дно, откуда другой никогда бы и не выбрался, а он выдюжил, победил и при этом ни единой сединки не появилось в его чуть поредевшей черной шевелюре. И, поздравляя, иначе, как "Леночка", никто к нему не обращался.

Любят Островского в Киеве. Не только за футбольные достижения, а он - участник трех чемпионатов мира, трехкратный чемпион СССР, двукратный обладатель Кубка страны... Любят прежде всего за доброту, отзывчивость, неподдельную скромность, за то, в конце концов, что он сам любит людей.

Островский - легенда советского футбола, но при этом почему-то несправедливо обойденная вниманием журналистов, И, как это ни странно, это интервью "Спорт-Экспресс" - одно из немногих, которые ему пришлось давать за долгую спортивную жизнь.

- Я ведь по всем раскладам бандитом должен был стать, - улыбнулся Леонид Альфонсович, - а стал заслуженным мастером спорта. Да-да, тюрьмы бы, наверное, не миновал, не заболей вовремя футболом. Родился я в довоенной буржуазной Латвии. Мать была домохозяйкой, отец - мастером кожевенного дела. Довольно рано, в восьмилетнем возрасте, обрушился на меня первый удар судьбы. На заводе, как потом говорили, произошла диверсия, и отцу на станке оторвало руку. Привезли его в больницу, но там не нашлось нужного лекарства, и отец стал биться в судорогах. Я в ужасе и слезах держал, как мог, его за ноги. Суетились врачи, зашлась в крике мама - на моих глазах отец умер.

Пришла беда - открывай ворота. Не пережили оккупацию два моих брата, и мы с мамой остались одни. И я, единственный мужик в нашей осиротевшей семье, пошел зарабатывать на хлеб. Работал на заводе "Гидрометприбор" слесарем-сборщиком. Интересно было - делал глубомеры, радиозонды. Но главное - я приносил домой трудовые деньги. Мама тайком плакала, жалела меня, а я был горд - кормилец.

- Простите, вы начали с того свой рассказ, что могли не миновать тюрьмы.

- Так ведь жил я в районе, который назывался "Московский форштаб" - самый бандитский в Риге. Старожилы наверняка до сих пор его помнят. Там обитала вся шпана, все хулиганье. Каждый второй, если не первый, становился преступником. Едва начинало смеркаться, улицы вымирали - выходить из дома было опасно.

Я, когда увлекся футболом, часто занимался с отягощенным поясом (его по моей конструкции сшила мама: насыпал туда песок и прыгал, укрепляя ноги и развивая прыгучесть, так как в детстве был слаб и мал ростом) на кладбище - боялся, чтобы не смеялись. Так вот там чуть ли не каждый день обнаруживал свежий труп - убивали людей постоянно. Жестокий район был. И оказаться в нем белой вороной было сложно.

- Вам это удалось.

- Да, благодаря, повторяю, футболу. С детства гонял мяч на пустыре. А в 48-м друзья позвали меня в детскую школу завода ВЭФ. Видимо, неплохо шли у меня там дела, поскольку чуть позже стали звать в более престижную ДСШ - "Даугава".

- А не возражала против этого вашего увлечения мама?

- А что, лучше с самопалом по темным подворотням шастать? Так что мама не только не возражала, а поддерживала меня. "Даугава" наша тогда гремела в Союзе. Шутка ли, какая-то Рига и вдруг - победитель первенства СССР! Мы тогда, помню, в финале юношей московского "Торпедо" 5:3 обыграли. А знаете, кто у автозаводцев все три гола забил? Эдик Стрельцов! Он уже в то время намного сильнее любого из нас был.

- Случайно не вы его опекали в финале?

- Нет. Я до этого турнира выступал в нападении. А перед решающим матчем наш основной защитник получил травму, и тренер поставил меня не его место - левый фланг обороны. Поставил, как оказалось, на всю дальнейшую мою футбольную жизнь. А Эдик играл в центре нападения, так что сойтись с ним в единоборстве не довелось.

- Перевод из форвардов в защитники в детском возрасте воспринимается обычно с обидой.

- У меня такого не было. Вот сидеть на лавке не мог. А когда перевели в оборону, понял, что с моим росточком трудно будет. Тогда-то и пришла мысль заниматься с отягощенными поясом, чтобы перепрыгивать рослых нападающих. А потом я в рост пошел - за метр восемьдесят вытянулся.

После того юношеского первенства сразу восемь человек, меня в том числе, взяли во взрослую команду "Даугавы". Вот счастье-то привалило!

- А как же слесарничество на заводе?

- Какой завод? Это же команда мастеров, пусть и класса "Б"! Хоть и потерял в зарплате - на заводе я получал 1200 рублей, а в команде положили 800, мама была довольна. Ведь тогда как раз моим дружкам по двору дали по 15 лет тюрьмы, а для меня открылся совершенно другой путь в жизни.

И совсем скоро этот путь привел меня в московское "Торпедо". Это было в 1956 году. Мы играли с Харьковом, а на следующий день автозаводцы должны были встретиться со Свердловском. И вот вечером после игры мне передали просьбу Бескова зайти к нему в номер. "Давай, парень, к нам переходи", - сказал Константин Иванович. Я, конечно, опешил от такого предложения, но, подумав, стал отказываться: "У меня же мама одна в Риге. Да и лучше быть первым на деревне - у вас же в составе одни звезды..." Но Бесков сказал, что гарантирует мне место не только в 'Торпедо", но и в сборной. Короче, уговорил меня, и прямо из Харькова я уехал в Москву. Произошло это, как сейчас помню, 26 апреля.

Кстати, в харьковском матче сломали нос Стрельцову. Я ездил к нему в больницу, и мы крепко с ним сдружились. Потом в "Торпедо" он меня опекал.

- Бесков сдержал свое слово насчет основы?

- Нет. Тогда на моем месте в "Торпедо" был отличный защитник Гомес. Только во втором круге я сыграл свой первый матч за автозаводцев. А Бескова вскоре сняли, вместо него пришел Маслов.

- Где вы жили в Москве?

- Сначала в общежитии с вратарем из Армении. Он был женат, так мы перегородку в комнате сделали. А потом его сменил Славка Метревели - его осенью пригласили в команду. Чуть позже нам с Сафроновым дали по комнате в двухкомнатной квартире. Это уже были райские условия. Но еще лучше они стали, когда Сафронов ушел, и квартира полностью стала моей. Правда, когда уезжал в Киев, я ее сдал.

- Интересно, как в дальнейшем сложились ваши взаимоотношения с Бесковым?

- В "Торпедо" под его руководством, как я сказал, я почти не играл. А значительно позже, уже в сборной, довелось вместе поработать. Тренер-то Бесков, конечно, великий» Плохо только что злопамятный. Если за что невзлюбит игрока, тот для него уже как бы и не существует.

Как-то в 63-м летели мы из Италии, где в 1/8 финала Кубка Европы сыграли 1:1 с хозяевами. Лев Иванович Яшин тогда здорово нас выручил - взял пенальти от Маццолы. Погода была плохой, Москва не принимала, и самолет сел в Праге. Вечер, делать нечего. Ребята втихаря пивко потягивают. А Витя Шустиков наивно так спросил Бескова: "Константин Иванович, пива можно попить?" "Да, пожалуйста, пей", - отвечает тот. Прилетели в Москву. Получаем премиальные за ничью, а Шустикова штрафуют за... пиво. "Как же так, Константин Иванович, вы же сами мне разрешили?" - недоумевает Виктор. "А если бы ты спросил, можно ли прыгнуть с седьмого этажа и я бы тебе разрешил, ты бы тоже прыгнул?" - скривился Бесков.

Но как бы там ни было, с Бесковым-тренером в советском футболе, по-моему, могут сравниться только Маслов и Лобановский.

- Бесков ведь не ошибся, когда увидел в вас, игроке заштатной "Даугавы", будущего футболиста сборной.

- И за это я ему очень благодарен. А в сборную меня пригласил Качалин, человек мягкий, интеллигентный. Он строил свои отношения с игроками на доверии. И, может быть, напрасно: многие его подводили.

В 57-м национальная и молодежная сборные СССР играли товарищеские матчи с поляками. Первая выиграла - 2:0, а молодежка, за которую я выступал, по ходу встречи уступала - 2:0, но затем провела четыре безответных мяча. Тогда сразу же целую группу молодых игроков - Стрельцова, Метревели, Котрикадзе, Шоту Яманидзе, Медакина и меня - привлекли в главную команду с прицелом на чемпионат мира-58 в Швеции.

- И вы попали на мировое первенство. Прямо как в чудесном сне - в 21-летнем возрасте, спустя всего два года после выступлений за рижскую "Даугаву"!

- Без Божьей искры тут, видимо, не обошлось. Но главное все-таки - труд. Я был пахарем и на тренировках, и в игре.

Перед самым отъездом в Швецию сыграли двумя составами тренировочные матчи в Москве. Первый - с варшавской "Гвардией" (2:0), а второй - с ЦСКА (2:3). А потом случилась беда. Ведущих игроков Качалин отпустил домой. Стрельцов, Татушин и Огоньков решили устроить прощальную гастроль. Чем это закончилось, вы, естественно, знаете.

- По-разному рассказывают о происшедшем тогда. Хотелось бы услышать и вашу версию.

- Да какая тут версия! Взяли ребята трех барышень и поехали на дачу развлечься. Две, что с Огоньковым и Татушиным оказались давно уже находились на учете в московской милиции - пробы на них негде было ставить. А третья не знала, что Эдик был женат, и хотела, видимо, замуж за него выйти. Вот и настрочила заявление об изнасиловании.

Утром в Тарасовке на спартаковской базе выходим на тренировку, и вдруг подъезжают несколько "Побед". Выходят из них Стрельцов, Огоньков, Татушин, охрана и какие-то люди в штатском. Сразу же собрание организовали. Все в шоке.

А потом повезли команду на Дзержинку в КГБ и заставили написать расписки: "Я - гражданин Советского Союза, обещаю отдать все силы и здоровье для победы советского спорта..." И - подписи.

Настрого всех предупредили: будут в Швеции спрашивать, где Стрельцов (а его имя уже тогда гремело в Европе, особенно после того, как он четыре мяча в матче с болгарами забил и сразу получил прозвище "русский танк"), говорите, что он не в форме.

Но шила в мешке не утаишь. Сидим мы на первом матче чемпионата в Швеции на трибуне, и вдруг объявляют, что советский форвард за решеткой. А на другой день снимок во многих газетах появился - Стрельцов и Качалин.

Так вот, на взлете, его подстрелили. Пеле был великий, но Эдик по потенциалу - не хуже. И если бы не семь лет тюрьмы, еще не известно, кто вошел бы в историю как "Король футбола". Ведь когда после стольких лет каторжной работы на лесоповале Стрельцов вернулся на поле, он даже в сборной играл. И как играл!

Смешно - приписали ему звездную болезнь. Да Стрельцов даже чересчур скромным был. Про таких говорят мухи не обидит.

- Эти печальные события наверняка сказались на выступлении сборной в Швеции?

Конечно. Ребята были подавлены, да и без трех ведущих игроков команда явно слабее стала.

- Вам тогда так и не довелось выйти на поле...

- У нас была отличная тройка защитников: Борис Кузнецов - Крижевский - Кесарев. Правда, в матче с бразильцами Гарринча так затерзал Борю, что я думал, в следующей игре меня выпустят со свежими силами.

Из группы мы так и не вышли. И после поражения от шведов нас сразу - в самолет и в Москву отправили.

- Тогда вы впервые увидели в игре Пеле?

- Сначала мы наблюдали за тренировкой бразильцев. Что на ней выделывал Пеле даже не верилось в реальность увиденного. И что любопытно, ведь поначалу их тренеры не планировали ставить в состав Пеле и Гарринчу. Тогда у бразильцев едва скандал не разразился: игроки пригрозили, что немедленно отправятся домой если их посадят на скамейку.

- В Москве вас встречали, видимо, без цветов и музыки - клятву-то ведь не выполнили.

- Да уж, в Спорткомитете такую разборку устроили - мало не показалось. Правда, за участие в чемпионате заплатили. По восемьдесят долларов.

- Негусто...

- Так больше мы и до того не получали. Это уже позже за одну игру в сборной хорошо платить стали.

- Как складывались ваши дела в "Торпедо"? Не возникла ли апатия после неудачного чемпионата в Швеции?

- О чем вы? Ведь мне всего чуть за 20 было, играть ой как хотелось. В "Торпедо я постепенно становился ведущим игроком. Только вот одна беда была - не мог никак к Москве привыкнуть. И стал поглядывать в сторону киевского "Динамо". А когда от Юры Войнова узнал, что и киевляне мной интересуются, еще больше загорелся переходом, Обо всем рассказал Маслову, а Дед, как мы его звали, в ответ: "Леха, давай договоримся так: не выиграем следующий чемпионат - уедешь. У нас же посмотри, какая команда приличная собралась. Жалеть будешь".

Дед знал, о чем говорил. В 60-м мы и чемпионами стали, и Кубок взяли. На следующий год сделали по полшага назад: в первенстве - серебро, в Кубке - поражение в финале. После сезона начальники ЗИЛа вроде бы довольны были таким итогом. Но вернулась команда из отпуска, и словно обухом по голове Деда сняли! Это же надо! Уверен, локти потом не раз себе кусали эти начальнички. А я, к счастью, еще поработал под руководством Виктора Александровича. Но уже в киевском "Динамо".

- До этого, правда, еще на чемпионат мира съездили как торпедовец.

В Чили мы тактически проиграли. Надо было второе место в группе занимать, а не первое тогда бы не попали на хозяев в четвертьфинале. Обыграли югославов в группе, хотя заканчивали матч вдесятером: Эдика Дубинского унесли с поля на носилках, а Славке Метревели голову разбили - югославы очень грубо играли.

С колумбийцами же матч был как кошмарный сон. Жара невыносимая, но мы ведем - 4:1 и имеем полное преимущество. И вдруг получаем нелепейший гол. Колумбийцы подали угловой, мяч как-то неуклюже запрыгал в сторону наших ворот, проскочил между ног у Нетто. На ближней штанге стоял Чохели, Яшин крикнул: 'Играй, а тому послышалось, видимо, "Играю!" Пропустил мяч, кочка, рикошет и гол.

Колумбийцы как забегают после этого! Откуда только силы у них взялись. 4:3, 4:4! А они все наседают. Если бы не Лев Иванович - он пару мертвых "девяток" вытащил, проиграли бы, как пить дать. Видимо, сам Бог подсказывал нам это, но мы не послушались и...

- И вышли на чилийцев. И опять - нефарт?

- Опять. После игры хозяева плакали от счастья, а мы от досады. Первый гол получили из ничего. Валя Иванов подхватил мяч на своей половине, перешел с ним центральный круг и неожиданно уступил его Рохесу. Тот протащил мяч вперед метров 20 и пробил издали поверху. Мяч летел долго, а Лев Иванович почему-то не приготовился его принять. Когда же стал доставать, было уже поздно - гол.

Счет мы сравняли, и весь второй тайм давили соперника: Понедельник попал в перекладину, Метревели после прекрасного прохода по правому флангу вывел на удар Иванова - тому оставалось только ногу подставить...

И тут назначают штрафной метрах в 25 по диагонали к нашим воротам. Тогда такие удары выполнялись без свистка. Лев Иванович чуть сдвинулся, чтобы посмотреть, как стенка стоит и где мяч, а Санчес в этот момент пробил в ближний угол -1:2.

В Москве все шишки за неудачу посыпались на Яшина. Нелегко ему пришлось в тот момент. Но Лев Иванович нашел в себе силы не пасть духом и на следующий год, в 63-м, стал лучшим футболистом Европы.

А вы наконец-то осуществили свое желание переехать в Киев.

- Да, но сопровождалось это скандалом. В "Торпедо" Маслова сменил Жарков и сказал мне категорично: "Никуда не поедешь! Вызвали к начальству: "Хочешь уйти из "Торпедо" - уходи. В любой московский клуб - пожалуйста, но только не в киевское "Динамо". Иначе дисквалифицируем". "Хорошо, - говорю. - Дисквалифицируйте. Год пережду, но играть буду в Киеве". И уехал.

Как водится в таких случаях, в "Комсомольской правде", в "Советском спорте" сразу же появились гневные статьи, в которых меня обвиняли во всех тяжких. Вспомнили, что я родом из буржуазной Латвии, и, значит, представляю собой пережиток капитализма. Секретарь парткома автозавода на полном серьезе предложил считать меня врагом народа.

В Киеве же пообещали, что выйдут на Щербицкого и Брежнева и помогут мне избежать дисквалификации. Но как раз тогда Щербицкий попал в больницу с инфарктом. Пришлось ждать его выздоровления. И полгода я таки пропустил. Играл на первенство города, а иногда - даже за дубль "Динамо" под другой фамилией. Помню, в Баку поставили меня на первый тайм против дубля "Нефтяника". Отыграл - и на трибуну. А там сидел второй тренер "Торпедо" Владимир Иванович Горохов. "Леня, - спрашивает меня, - а что это за пацан играл в «Динамо» правым защитником? Красавец! По манере игры похож на тебя..."

- В Киеве вам предложили лучшие условия, чем были у вас в Москве?

- Ненамного. В "Торпедо" я получал 180 рублей в месяц, а в "Динамо" те же 180 плюс 20 пайковых и еще 20 за звездочки - меня сразу аттестовали на погоны. А чуть позже Маслов через Щербицкого выбил у Совмина премиальные за выполнение ежемесячного плана по набранным очкам - до 200 рублей. Тогда это были приличные деньги. Жили как у Христа за пазухой.

- О любви Щербицкого к футболу, о его помощи динамовцам до сих пор в Киеве легенды ходят. Интересно, не вмешивался ли Владимир Васильевич в дела команды, тренера - партийные боссы в те времена ведь не отказывали себе в удовольствии покомандовать и футбольным "парадом"?

- Нет, такого не было. Напротив, оберегал команду от "подсказчиков". Помню, играем мы дома с армейцами Одессы. Первый тайм - наше полное преимущество, а забить не можем. А тут еще Женя Рудаков пустил "бабочку" под мышкой. Перерыв. Маслов зашел в раздевалку спокойный: "Отдыхайте. Ничего страшного. Во втором тайме забьете". Вдруг вбегает какой-то генерал и давай делать разнос. Дед как рявкнет: "Вон отсюда!" Тот, бедный, опешил, побагровел, но ушел.

Маслов не такой простой, он понимал, чем это может закончиться для него. И сыграл, как говорится, на опережение. Утром, ни свет ни заря, он уже в кабинете Щербицкого: "Как же так, Владимир Васильевич, какой-то пьяный генерал позволяет себе входить в раздевалку, кричит на ребят. Может, тренер уже не нужен команде? Пусть генерал тренирует...

Щербицкий успокоил: "Не волнуйтесь, Виктор Александрович. Я разберусь лично. Идите работайте". Выходит из кабинета, а в приемной сидит тот самый генерал - видимо, жаловаться на Маслова пришел.

С тех пор в перерыве ни один начальник не смел заходить к нам в раздевалку. Толпились все в коридоре. Мы называли это место нашей "приемной".

- Говорят, в "Динамо" вы стали нарушать спортивный режим?

Леонид Островский- Что значит "стал нарушать"? Была пауза между играми дней 7-10 - мог выпить. И не только я. И не только в "Динамо". Вкус спиртного я впервые узнал в "Торпедо", до Москвы же вообще никогда не пил. В автозаводской команде даже девиз был такой: "Кто не пьет, тот не играет". Особенно во время зимнего первенства Москвы. Играли мы на стадионе "Машиностроение". Так там сторож всегда стаканы для нас держал. Хочешь не хочешь, а 25 рублей на водку отдай. Я вначале пытался сачкануть в этом групповом распитии. "Чем закусывать-то?" - говорю. "А вон снега сколько вокруг, им и заешь!" - смеялись ребята.

Один только Коля Синяков мог отбиться от таких выпивок - он постарше был. Но деньги в общий котел все равно давал. А я хоть и в сборной уже играл, все равно молодым еще считался и не мог игнорировать компанию.

Пусть только у вас не создается впечатление, что мы пьянствовали. Нет, мы знали, когда можно позволить себе расслабиться, а когда - ни-ни!

- А в Киеве Маслов, говорят, мог с игроками пропустить рюмочку-другую. Это правда?

- Правда. Но опять-таки он знал, когда можно и сколько. Были мы на сборах. На 8-е Марта Дед решил отпустить стариков команды домой с семьями побыть. Но в симферопольском аэропорту застряли - нелетная погода. Он собрал всех, говорит: "Давайте по сто грамм". Потом еще по сто... Но такое редко бывало

Случался у нас и "круглый стол" с расслабляющими напитками. Это когда игра не шла и все были злые друг на друга. Сядем, выпьем и вывернем душу наизнанку, выплеснем все, что накипело. Но после этого Дед гонял на тренировках еще больше.

- Киевское "Динамо", трижды подряд - в 1966, 1967 и 1968 годах - выигрывавшее золото чемпионата Советского Союза, было командой-мечтой для многих футболистов. И вот из такой-то команды ушел Валерий Лобановский. В чем, на ваш взгляд, причина его разногласий с Масловым?

- Лобановский был, безусловно, ярким, талантливым футболистом. Но он не смог перестроить свою игру в соответствии с велением времени. Действовал строго на фланге, по "желобку", почти никогда не смещался в центр. Маслов не раз ему говорил: "Валера, то, как ты играешь, - вчерашний день футбола. Давай перестраивайся". Но Лобановский упрямо стоял на своем, потому и расстался с командой. Но потом, лет через двадцать, он все-таки признал правоту Деда, о чем говорил в своих интервью. Кстати, когда Лобановский из "Динамо" перешел в "Черноморец", а потом и в "Шахтер', он сумел изменить свою игру, но назад уже не вернулся.

- Вы, Леонид Альфонсович, один из немногих игроков советского футбола, кому посчастливилось участвовать в трех чемпионатах мира. Чем особенно запомнилось первенство-66 в Англии?

- Прежде всего тем, что впервые нам удалось завоевать медали. Выиграли бронзу, а реально могли рассчитывать и на большее.

Я до последнего момента не знал, поеду ли в Англию. Сборная проводила заключительный тренировочный сбор в Швеции, а я в составе киевского "Динамо" готовился к календарному матчу с бакинским "Нефтяником". Вдруг Маслов вызывает меня к себе и говорит: "Пришла телеграмма. Вас с Поркуяном требуют срочно отправить в Швецию. Так что - с Богом".

Нас с Валеркой потом в западной прессе назвали "секретным оружием" сборной. Поркуян ведь действительно здорово сыграл. Даже в число лучших бомбардиров чемпионата с четырьмя мячами вошел. Но один момент он, наверное, на всю жизнь запомнил. Играем с немцами в полуфинале, проигрываем -1:2. Поркуян в неплохой позиции перед воротами получил мяч, а Хусаинов находился в еще лучшей. Сбрось ему и гол верный. Но Поркуян пожадничал, пробил сам, и мяч пролетел над перекладиной. Так и проиграли.

А вот португальцам в матче за третье место не должны были уступать. При счете 1:1 в совершенно безобидной Ситуации - мяч летел мимо ворот - Хурцилава сыграл вдруг рукой. Португальцы реализовали пенальти и выиграли. Муртаз так сокрушался: "Наваждение какое-то! Сам не знаю, какой черт дернул меня рукой играть..."

А группу мы довольно легко прошли. Хотя корейцев побаивались - "темная лошадка". Они никого не пускали на свои тренировки. А наш оператор Набоков, переодевшись в форму полицейского, проник-таки на стадион в Германии, где корейцы готовились к чемпионату, и заснял на пленку их тренировку. То, что мы увидели, подтвердилось потом и на чемпионате. Корейцы - очень быстрые, легкие - действовали чрезвычайно жестко. Один, помню, так прыгнул на меня двумя ногами, еле увернулся. Но мы им не уступали в жесткости. Бой был искры летели. Они потом еще обижались, говорили, что советские футболисты хотели их убить.

- Вскоре после мирового первенства в Англии вы закончили с футболом. Не рановато ли?

- Я бы еще играл, силы были. Но помешала травма. В «Динамо» пришли молодые талантливыё футболисты - Соснихин, Круликовский, Мунтян, Бышовец... А больным конкурировать с ними было сложно. Да и дотянуть до того момента, когда болельщики свистом оценивают твою игру, я себе не мог позволить.

Перешел на тренерскую работу - сначала в динамовской детской школе, потом главным тренером в черкасском "Днепре", затем позвали в Грузию. Два года работал с командой города Цалинджиха. А когда вернулся в Киев - развод с женой, с которой вместе прожили 19 лет. И жизнь пошла наперекосяк...

- Наверное, и вспоминать не хочется?

- Вспоминать неприятно, но нужно. Может, другим, как говорится, наука будет. Потрясенный семейным разладом, я запил. На целых полгода. Горько и беспросветно. Когда уже и пить было не на что, пошел работать на винзавод бригадиром грузчиков. А там, сами понимаете, вина - море. Пили безбожно. Спасибо, друзья вытащили. Стал я грузчиком на табачной фабрике, потом работал начальником участка в РСУ - когда-то ведь учился в строительном техникуме. Потом попал в мастерскую Киево-Печерской лавры - памятники восстанавливали.

Но, конечно, все это время тянуло в футбол. Взяли меня в горсовет "Динамо" инструктором. Правда, в основном бумажной работой занимался. Но, главное, постепенно стал из трясины выбираться. Почувствовал вкус настоящей, нехмельной жизни. Встретил чудесную женщину, которая поверила в меня, поддержала в трудный период.

Теперь у меня снова все как у людей - хорошая семья, любимая работа. Мне ведь и руководство динамовского клуба протянуло руку помощи - вновь разрешили заниматься с мальчишками в ДСШ.

А в 92-м произошло радостное событие - присвоили, хоть и с опозданием, звание заслуженного мастера спорта.

- Почему же так поздно? Москва долго не могла простить мне переход в киевское "Динамо". А так дали бы заслуженного еще в 60-х. Но я не в обиде. Спасибо и за это.

- Судя по всему, вы довольны прожитыми вами 60 годами?

- Конечно! Ведь в футболе - главном смысле моей жизни я добился почти всего, чего хотел.

- Почему "почти"?

- Так ведь не стал же чемпионом мира...

Алексей СЕМЕНЕНКО, Киев. «Футбол от «Спорт-Экспресса» №31, 1996

ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ ДАТА МАТЧ ПОЛЕ
и г и г и г
1           18.11.1961    АРГЕНТИНА - СССР - 1:2 г
2           22.11.1961    ЧИЛИ - СССР - 0:1 г
3           29.11.1961    УРУГВАЙ - СССР - 1:2 г
4           31.05.1962    ЮГОСЛАВИЯ - СССР - 0:2 н
5           03.06.1962    КОЛУМБИЯ - СССР - 4:4 н
6           06.06.1962    УРУГВАЙ - СССР - 1:2 н
7           10.06.1962    ЧИЛИ - СССР - 2:1 г
8           12.07.1966    КНДР - СССР - 0:3 н
9           20.07.1966    ЧИЛИ - СССР - 1:2 н
ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ  
и г и г и г
9 - - - - -
на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru