Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

ИГРОКИ

Олег САЛЕНКО

Олег СаленкоСаленко Олег Анатольевич. Нападающий.

Родился 25 октября 1969 г. в г. Ленинграде (ныне — г. Санкт-Петербург).

Воспитанник ленинградской СДЮШОР «Смена». Первый тренер — Владимир Васильевич Вильде.

Выступал за команды «Зенит» Ленинград (1986–1988), «Динамо» Киев, Украина (1989–1992), «Логроньес» Логроньо, Испания (1993–1994), «Валенсия» Валенсия, Испания (1994–1995), «Истанбулспор» Стамбул, Турция (1995, 1996–1998), «Рейнджерс» Глазго, Шотландия (1995), «Кордоба» Кордоба, Испания (1999–2000), «Погонь» Щецин, Польша (2001).

Чемпион СССР 1990 г. Обладатель Кубка СССР 1990 г. Чемпион Шотландии 1996 г.

За сборную России сыграл 8 матчей, забил 6 голов.

(За олимпийскую сборную СССР сыграл 3 матча.*)

Участник чемпионата мира 1994 г. Чемпион Европы среди юношей 1988 г.

Лучший бомбардир чемпионата мира (лауреат «Золотой бутсы» — 6 голов, вместе с болгарином Христо Стоичковым) 1994 г. Рекордсмен чемпионатов мира по числу голов (5), забитых в одном матче.

Главный тренер команды «Тайгер» из села Гоголев Броварского р-на Киевской обл., Украина (2014).

*  *  *

ПЯТЬ ГОЛОВ ВО СНЕ И НАЯВУ

Увы, из великих форвардов мировых чемпионатов я, лишь пару раз сталкивался с Эйсебио да разок общался с Бутрагеньо. И потому вчера еще мог чувствовать себя довольно ущербным человеком.

А сегодня вдруг выяснилось, что все те знакомства меркнут в свете другого, состоявшегося десять лет назад. В тот день директор знаменитой питерской футбольной школы «Смена» Дмитрий Николаевич Бесов сказал мне: «Хотите, я покажу вам парня, которым мы в будущем сможем гордиться. Талантище растет невероятный. Характер у него — самый лидерский, то есть жуткий. Всех вокруг себя подавляет».

Я ответил, что очень хочу.

Нас познакомили, и в следующие десять лет я регулярно принужден был убеждаться в полнейшей провидческой правоте Бесова. Голы и скандалы сопровождали по жизни Олега Саленко.

И продолжают. Еще за сутки до своего вселенского триумфа он в бассейне на базе ссорился с руководством российской делегации по поводу нерибоковских бутс, в которых вышел играть против Швеции. А днем спустя положил к своим ногам футбольный мир, не очень пока понимая, что же он такое сотворил.

Базовый номер в Санта-Крузе, который они делят с Радченко (невероятно, но тоже сменовцем и моим знакомцем с тем же самым десятилетним — день в день с Саленко — стажем), завален майками, трусами, щитками, бутсами, гетрами. Вчера все это было экипировкой, сегодня стало атрибутами легенды. А живое ее изваяние сидит вытянув суперноги, через два часа после матча (эти часы вместили в себя процедуру допингконтроля и заслуженный обед) на кровати напротив меня и пьет пиво, узаконенное на сегодня тренерами. К нему без передышки стучат, звонят, заходят. И обращаются все запанибратски: «Сало». И это к такому-то легендарному человеку!

Пять голов Олега Саленко:

Олег Саленко

— Бывает же так — все, что было, забил. Четыре момента из четырех плюс пенальти. И где — на чемпионате мира! Не верится даже.

— А с чем ты ехал на этот чемпионат?

— С мечтой стать его лучшим бомбардиром. Да, да. Без шуток.

— И ты, конечно, обиделся, когда тебя в первом же матче в стартовый состав не поставили?

— Конечно. И тренерам об этом сказал. А кто бы, интересно знать, не обиделся, если он в отличной форме, а ему в чемпионате мира сыграть не дают?

— Да, но не все бы при этом пошли выяснять отношения с тренерами.

— Что делать — я даже по-испански выучил в первую очередь те слова, которые могли пригодиться в разных конфликтных ситуациях. Не умею я молчать, когда что-то не по-моему.

— Вот как, оказывается, места в составе завоевываются…

— Ну, сначала надо подготовиться к ответу за свои слова. Если тебя в итоге ставят, а ты не тянешь, долго потом не захочется рта раскрывать. Но здесь я был в себе уверен — травма в конце испанского первенства помогла мне отдохнуть, и нагрузки последних сборов, начиная с Новогорска, я переваривал легко и даже с удовольствием. Чувствовал, что лучшая форма как раз к первому матчу наберется. А тут — не ставят. Несправедливо же. Вот я и пошел к тренерам.

— Обещая разорвать шведскую защиту?

— А что она — непроходимая, что ли? Бразильцы — ладно, они особняком стоят. При всем их пренебрежении к обороне ты мяч раза два за игру на чужой половине получишь, остальное время он у соперника. А со шведами вполне можно было и с позиции силы играть. Мы и начали это делать — пенальти заработали, затем простили их парочку раз, за что они по всем законам с нами рассчитались. Но после удаления Горлуковича провалилась середина — неоткуда пас было получить. Бежишь, предлагаешься, отрываешься — все впустую. Совершенно разлаженная игра пошла. Ладно, пока будем считать, что не было бы счастья, если бы несчастье не помогло.

— Получилось, что методом проб, ошибок, травм (на последней перед Камеруном тренировке потянули мышцы Пятницкий с Кузнецовым) вы к третьей игре определились с оптимальным составом?

— Выходит, так. Походили, как оплеванные, и взялись доказать себе и всем, что мы все-таки мужики, а не мягкие игрушки. Кто-то свыше этот настрой, видать, одобрил и фарсу на нас напустил. Не повезло камерунцам.

— Ты что, их жалеешь?

— Нас бы кто пожалел. Но после игры, тем более такой удачной, я — отходчивый. А на поле мне жалость незнакома. Голы — они мастерством и злостью даются.

— А что такое голевой момент?

— Это когда ты бьешь с точки, откуда реально можно забить. Желательно поближе к воротам, и чтоб никто тебе не мешал. Все разговоры о том, что кто-то мог отдать тебе пас на пустую раму, — они в пользу бедных. Момент — это когда мяч у тебя на ноге.

— Ты знал, что на чемпионатах мира больше четырех голов в одной игре никто никогда не забивал?

— Нет, впервые услышал об этом от стадионного диктора через две минуты после своего пятого года. Я-то думал, что в первых чемпионатах наверняка кто-то забил больше. Стыдно, словом, но не знал. Но в уме держал одну заветную цифру.

— Какую же, интересно знать?

— На четырех последних чемпионатах лучшие бомбардиры забивали строго по шесть мячей: в 78-м — Кемпес, в 82-м — Росси, в 86-м — Линекер, в 90-м — Скиллачи. Вот этого рубежа я и хотел достичь. Ты видел — получилось!

— И что дальше?

— А дальше — вера в аргентинцев, бельгийцев и всех остальных, кто может помочь нам пройти в одну восьмую. Хотя у них, конечно, свои расклады разные быть могут. Мы сами безусловно, в эту яму себя загнали, но сами же почти и выбрались. Теперь уехать отсюда после группы будет вдвойне обидно. Раз, правда, нечто похожее у меня уже было. На юниорском чемпионате мира мы в четвертьфинале нигерийцам по-идиотски проиграли, но золотая снайперская бутса все равно за мной осталась. Вторую бы ей в пару. Но как хочется еще на чемпионате сыграть! Между прочим, я перед этой игрой очень даже любопытный сон видел.

— Про пять мячей?

— Дим, подтверди.

И сосед легенды Радченко подтверждает:

— Представляешь, проснулся сожитель мой и объявляет, что привиделось ему, будто забьет он, ни много ни мало, пять голов, грохнем мы Камерун и до финала еще потом дойдем. Жаль, подъем ранний был, иначе бы он и финал успел досмотреть.

— И что ты ему, Дмитрий, ответил?

— Ничего. Подумал только, что если человек во сне манией величия головой заболевает, его на поле лечить надо. А он вышел и все пять один за одним и положил. И мне еще на шестой отдал.

— Олег, а что это за история с бутсами времен шведского матча?

— Мне старые мои по ноге удобнее. И, как нам объяснили, играть можно в чем угодно, лишь бы рибоковский фирменный знак был наклеен. Я его и наклеил, но нарвался на скандал со стороны бдительных спонсоров. Причем претензии они мне высказали не впрямую, а через руководство — пришлось сразу с несколькими людьми ссориться. Но ничего, мне не привыкать. А погасил конфликт Садырин, предложивший мне спор: выйду в Reebok — забью два мяча. Я проиграл — забил-то больше. Теперь, конечно, с этими бутсами не расстанусь. И вообще — руководители у нас приятные, да и спонсоры симпатичные.

— Скандалы тебя, получается, подстегивают?

— Я ссорюсь с окружающими не на много больше, наверное, любого другого человека. Просто я все время на виду. И, начиная лет с пятнадцати, кажется, все вокруг преувеличенно интересуются моей жизнью. В юношеской сборной банку пива после игры выпил — весь Союз знает. В Киев из Питера переезжал — такую рекламу рвачу и предателю сделали, что, случись это, как я сейчас понимаю, в Испании, я бы до сих пор купоны с нее стриг. За границу из Киева собрался — врагом народа сделали. И что, я в ответ на все эти обвинения должен был молчать?

— А как ты попал в российскую сборную?

— О, это долгая история. Когда первенство Союза приказало долго жить, попросил руководство киевского «Динамо» помочь подыскать мне серьезный зарубежный клуб. Сказал, что играть в первенстве Украины мне неинтересно, потому что я здесь заведомо лучший — это же совершенно очевидно. А они почему-то на эти слова обиделись и заломили за меня трансфер в три миллиона, причем не карбованцев и даже не рублей. Мы же тогда в Лиге чемпионов играли, и, хоть шли довольно неудачно, я свои голы исправно вроде забивал. И предложения неплохие у меня тогда появились, так что я, собственно, и без помощи клуба вполне мог обойтись. Но хотел все официально сделать — по-хорошему уехать. Не вышло — сначала все клубы от этой безумной суммы шарахнулись, а затем, когда ее снизили до более или менее разумных пределов и контракт с «Тоттенхэмом» был уже на мази, палки в колеса начало ставить английское министерство труда — помурыжило, помурыжило меня с разрешением на работу, да так его в итоге и не дало. Надо было, оказывается, за сборную не меньше двенадцати игр сыграть. Эх, Валерий Васильевич Лобановский, зачем же вы не взяли меня в Италию на чемпионат мира!

— Очень рассчитывал туда попасть?

— Ну конечно! Или мы плохо смотрелись в начале сезона 90-го в паре с Протасовым? Лобановский сам мне потом сказал, что ошибся, не взяв меня. Чем черт не шутит — может, теперь и на суммарный рекорд бы замахнулся.

— Итак, Англия тебе улыбнулась…

— Да. А пока все эти выездные дела утрясались, меня в первенстве Украины не заявили, и я остался без работы, без команды и без денег. И понял вдруг, что ничего не умею делать в жизни, кроме как играть в футбол, а играть негде. И еще понял, что такое жить без денег, — я же с тех самых пятнадцати лет ни в чем себе не привык отказывать. Знал, например, что годам к девятнадцати смогу купить себе машину, не записываясь ни в какие очереди и никому не кланяясь. И как раз в девятнадцать начал ездить. А тут в двадцать три — такой тупик. Друзья, которые остались со мной, предлагали уйти с ними в бизнес. И одно время я чуть было не соблазнился таким вариантом.

— Что же вернуло в футбол?

— Случай. Сейчас об этом даже весело немножко вспоминать. Представляешь, Ахрику Цвейбе звонят из Германии, из Карлсруэ и предлагают готовый контракт, да еще спрашивают, нет ли у него кого на примете из нападающих. А мы тогда оба в Киеве без дела болтались. Ну и рванули на пару. Но как только в аэропорту я увидел встречавшего нас агента, то сразу понял, в какую мы ввязались авантюру. Однако действительность превзошла даже самые мрачные ожидания. В клубе, как выяснилось, нас никто не ждал, мы оказались в какой-то гостинице без телефона, звонить приходилось из автомата на улице, а форму поддерживать, перекидывая купленный в магазине мяч через ржавую пожарную лестницу, которая перегораживала грязный двор. Вот так я и готовил себя к дебюту в российской сборной.

— И как явилось избавление?

— В Испании со страшной силой валился «Логроньес», в клубе крикнули громкий «SOS», и крик этот каким-то образом услышал мой настоящий агент. Еще более невероятно, что в этой дыре он сумел быстро меня разыскать — без телефона. Я, не раздумывая, согласился и поехал спасать «Логроньес».

— С чего начал?

— С травмы. Приехал и потянулся. Я же полгода толком не тренировался. Начал работать в облегченном режиме — чувствую, по часам прибавляю. Тогда-то и позвонил Игнатьеву, у которого работал во всех мыслимых юношеских и юниорских сборных. Он, правда, меня не раз из них выгонял…

— Позвонил, не сыграв еще ни одной игры за «Логроньес»?

— Ну да, а чего было ждать? Я же знал, что скоро заиграю. Даже знал, как. Ну совсем как у Игнатьева — схватил мяч в центре поля и тащи. Борис Петрович, правда, слегка удивился моему звонку. Но я же не просился в сборную, я просто предупредил, что, мол, жив, выздоравливаю, и попросил обратить в скором времени внимание на чемпионат Испании. Игнатьев пожелал успехов и сказал, что обратит.

— А тебе очень важно тогда было это внимание?

— Я вдруг оказался, а каком-то вакууме. Приехал темной лошадкой — никого не знаю, поговорить не с кем, никто даже мной особо и не интересуется. Нужен был какой-то стимул, толчок. Я вдруг понял, что не привык, когда обо мне не говорят. И сначала оставил «Логроньес» в высшей лиге, а потом дождался и ответного звонка от Игнатьева. Меня пригласили на сбор перед матчем с венграми — и пол-Испании вмиг заговорило обо мне. Вот тут я почувствовал себя опять в своей тарелке.

— Да, но с венграми ты тогда ведь не сыграл?

— Это было не так важно. Главное — я вошел в команду, вспомнил тех, кого знал, и они меня вспомнили. На следующий матч — с Грецией — меня уже выпустили на тайм.

— Памятная вышла игра…

— Да уж. Я вообще-то не очень люблю вспоминать, но что было, то было. Я подписал то знаменитое письмо, настаивая, прежде всего на выполнении экономических требований. Мы были злы, заведены, задерганы — все получилось как-то спонтанно. Вернувшись в Испанию, понял, что сделал глупость, и объявил тем, с кем пошел в одной связке, что выхожу из этой игры. Надо, наверное, и совершать в жизни ошибки, и уметь признавать их.

— А когда почувствовал, что новая сборная на что-то способна?

— Пожалуй, здесь же, в Штатах. Когда в контрольных матчах мы сделали ничью с американцами, а затем разгромили Мексику. Это были уже зачатки команды. И перед чемпионатом я видел, на что мы способны. Не знал только, что же такое — чемпионат мира. Не знал как он сковывает, лишает привычной свободы. У нас ведь только два человека прошли итальянскую школу, а остальные, в каких бы клубах и странах они ни играли, все равно на чемпионате — не больше, чем дебютанты. И потому так долго, наверное, и мучительно мы искали и состав, и игру. Но когда-то ведь должны были найти.

…А телефон уже буквально раскалился. Звонят из совета директоров «Валенсии» — засыпают поздравлениями, спрашивают, скоро ли в Испании ждать. Не так уж и скоро. Здесь в группе поддержки находится жена Олега — Ира. (Правда, на матче в Детройте она не была, и реализовавший там пенальти суеверный муж запретил ей впредь ходить на стадион во время российских матчей. Пока, как видите, примета работает.) И после чемпионата чета Саленко планирует задержаться в Нью-Йорке: «Там уже много друзей по Киеву осело. Давно в гости зовут, да не было оказии вырваться. Спасибо чемпионату — помог».

Кстати, если российской сборной суждено пойти дальше, то после следующей победы над немцами четвертьфинал и полуфинал ей играть как раз в Нью-Йорке. А там уже сон Олега можно будет досмотреть и наяву.

Нет, серьезно, наш человек поставил на уши весь чемпионат — имеем мы хоть сегодня право помечтать?

Сергей МИКУЛИК из Санта-Круза. Газета «Спорт-Экспресс», 30.06.1994

*  *  *

«В ИСПАНИИ Я ОДИН СТОИЛ ПОЛКОМАНДЫ!»

Олег Саленко — фигура насколько талантливая, настолько и противоречивая. Признанный голеадор, чье имя занесено в Книгу рекордов Гиннеса (он первый и единственный пока автор пяти голов в одном матче первенства мира), обладатель уникальной коллекции из двух золотых бутс (юниорского и взрослого чемпионатов планеты), с одной стороны. Талантище, в силу сложного характера и обилия травм и наполовину не реализовавший свой потенциал, с другой. Мой звонок застал Саленко в Киеве, на интервью Олег согласился охотно.

И МЕДВЕДЬ, И САЛО

— Для начала предлагаю вспомнить отправные точки вашей карьеры. Как на это смотрите?

— Положительно. С чего начнем?

— С «Зенита». 1986 год, вы выходите на замену в матче с московским «Динамо» и уже через пять минут забиваете свой первый гол в высшей лиге чемпионата СССР.

— Да, причем попадаю Прудникову между ног. Надо мной в Питере до сих пор ребята смеются: все ворота были пустые, а ты вон куда угодил…

— В 16 лет дебютировать в первенстве Союза не каждому дано. Не волновались?

— Да нет как-то. Я ведь должен был еще раньше за «Зенит» выйти, но проблемы с законом помешали. Подрался в Питере на школьной дискотеке. Против меня было заведено уголовное дело (парень с которым я дрался, сотрясение мозга заработал), в газетах появились разгромные стать, мол, Саленко на дискотеке кричал: «Я — звезда! А вы кто?» — и лез в драку. Меня тогда хотели дисквалифицировать, уже и команда наверх пошла, но как я гол «Динамо» забил, все утихло.

— Да уж, характер у вас непростой был. Достаточно вспомнить, сколько раз Саленко из олимпийской сборной выгоняли.

Олег Саленко— Было дело. Игнатьев пару раз на дверь указывал, Сальков… За что? Когда за разговоры, когда за нарушение режима.

— А в 1991 году вроде как за пьянство…

— Там из мухи слона раздули, показательный процесс провели. Комиссию собрали, меня вызвали. Я сказал: да, мол, после игр позволяю себе пиво. В то время в Союзе такие вещи не понимали и вкатали мне несколько матчей дисквалификации. Правда, условно. Еще, помню, статья вышла — «Саленко: пивка для рывка».

— Следующий пункт карьеры: киевское «Динамо» и хет-трик в ворота «Локомотива» в финале Кубка СССР-90.

— Вот этот момент приятно вспомнить. Я тогда один из самых красивых мячей в карьере забил (а уж самый неожиданный, так это точно), в дальний угол, с лета, парашютом…

— Сильно потом обиделись на Лобановского, когда он вас на ЧМ-90 не взял?

— Не то слово! Я тогда в потрясающей форме был. И ребята к тренеру ходили за меня просить. Но Васильич ни в какую: молодой, мол, еще, рано. Потом, правда, признался, что был не прав. А чтобы Лобановский в своей ошибке расписался, это дорогого стоит…

— Знаю, вас в Киеве партнеры Медведем звали?

— Я ведь по характеру спокойный, но, когда надо, и взорваться могу. А еще — Сало. Это с Питера пошло.

— Вам удалось поиграть в первом чемпионате Украины — какие воспоминания остались?

— Самые ужасные. После Лиги чемпионов играть где-то в Ахтырке удовольствие ниже среднего. У нас на тренировках иногда зарубы были посерьезней, чем в матчах того чемпионата! Как игроки мы тогда начали деградировать: весь сезон валяли дурака, приезжали на игры — просто отдыхали. Пили, гуляли.

— Вы и за сборную Украины успели сыграть? С венграми…

— Да, но потом оказалось, что украинцам еще несколько лет нельзя выступать на международном уровне, и этот матч признан недействительным. Сама же игра запомнилась тем, что у нас тогда три тренера было! Прокопенко, Пузач и еще кто-то, сейчас не вспомню. Причем каждый «рулил», только своих игроков в сборную приглашая. Такой, знаете, получился маленький бардачок.

— После «Динамо» у вас был шанс в английский «Тоттенхэм» уехать? Что не сложилось?

— Трехлетний контракт у меня уже был на руках, но там ведь, чтобы получить право на работу, нужно провести определенное количество матчей за сборную страны. У меня было три-четыре игры, а требовалось где-то около 20. Ну, мне, значит, в Федерации футбола Украины состряпали нужную бумажку, и я сидел в Киеве — ждал вызова. И надо же такому случиться, как раз в это время в Англии поймали румын, человек восемь, с такими же поддельными документами! На этой волне англичане мне рабочую визу и не дали. Получилось, я уже и в «Динамо» не играл, и в Англию не поехал. Полгода без дела куковал.

— А потом отправились в Германию.

— Да, вместе с Ахриком Цвейбой в «Карлсруэ» подался. Только приехал, мне мой менеджер звонит: давай в Испанию, тебя «Логроньес» ждет. Команда тогда на последнем месте в чемпионате шла, а мне как раз полгодика где-то нужно было поиграть. Я в аэропорт, а меня не выпускают: у вас испанской визы нет. Пришлось ждать факса из Логроньеса, плюс я писал заявление, дескать, если Испания меня не примет, то в Германию я обратно ни за что не вернусь.

Я БЫЛ ОБЕЗЬЯНОЙ, А ГАСКОЙН — МОНАХОМ

— Испанский этап карьеры — самый удачный?

— В «Динамо» тоже неплохое время было, но в Испании я просто душой отдыхал. После нашего совка, после киевских нагрузок словно в рай попал. Плюс вся команда на меня работала, да и атмосфера ого-го какая!

— Ваши слова: «За год я сумел поднять свой авторитет в Испании до уровня Микаэля Лаудрупа и Ромарио»?

— Точнее, за полгода. «Логроньес» уже все закопали, а я команду с последнего места в середину таблицы вытащил. Показал испанцам, что и один игрок может стоить полкоманды. «Логроньес» потом в Испании все называли клубом Саленко.

— В Шотландию из Валенсии зря поехали?

— Да. Луис Арагонес просил меня остаться. Говорил, что собирается строить игру команды вокруг меня. Но я психанул из-за того, что мало играю, и согласился на предложение «Глазго Рейнджерс». Там под Лигу чемпионов серьезная компания подбиралась: Лаудруп, Гаскойн, Маккойст, Леха Михайличенко. Но потом оказалось, все зря. Не надо было из Испании уезжать, там я на ходу был, а в Шотландии… Что говорить, если там за золото вечно только две команды спорят!

— Зато, говорят, в Шотландии футболисты ярко Рождество отмечают.

— Это да. Все переодеваются (я, помню, обезьяной был, а Гаскойн — монахом) и идут по барам. Двадцать мест за ночь обходят, пьют, с болельщиками общаются.

— После Шотландии была Турция. Там-то из-за чего конфликт с клубом возник?

— Из-за денег. Пока я восстанавливался, турки мне зарплату не платили. Я судиться начал, в ФИФА обратился.

— Испанские клубы действительно за вас «Истанбулспору» 20 миллионов долларов предлагали?

— Там меньшие суммы фигурировали, но президент мне прямо сказал: даже если будут давать 20, я тебя никуда не отдам. У меня сын — твой фанат. И попробуй поспорь с таким! Он Жардела за 25 миллионов «Галатасараю» подарил, а меня берег.

— В польском «Погоне» почему не заладилось? Всего четыре месяца в команде провели.

— Клуб шел на первом месте в чемпионате, впереди маячил выход в Лигу чемпионов. Я только восстановился, пять матчей отыграл, как хозяин говорит: денег нет. Команда на сборы не поехала, я контракт разорвал… Компенсацию мне, кстати, поляки до сих пор не заплатили. Судиться я не стал, там не такая крупная сумма была, и все-таки…

КАНЧЕЛЬСКИС ПОПАЛ ПОД РАЗДАЧУ

— Сборная для Саленко — это отдельная песня. Что все-таки снизошло на вас в матче с Камеруном 28 июня 1994 года? Пять голов в одной игре чемпионата мира, рекорд.

— Все вместе: удача, желание. Если бы нам тогда не надо было крупно выигрывать, забили бы три и успокоились. А так, громили камерунцев, что называется, до победного конца. Я, кстати, вплоть до финального свистка о рекорде не знал. На табло вроде написали, мол, мировое достижение, но во время игры как-то не до этого было. Потом уже, после матча, когда я с Миллой фотографировался, все вокруг зашептали: рекорд, рекорд. Я спрашиваю: что такое? Ну, мне и объяснили.

— Говорят, вам накануне той игры вещий сон приснился.

— Да, приснилось, что мы выиграли и я несколько мячей забил. Я тогда еще Димке Радченко сказал: сегодня что-то будет.

— Сам матч, наверное, в деталях помните?

— Главные моменты, конечно. В час дня играли, в страшную жару… 40 градусов! Думаю, что разгромить в такое пекло африканскую команду вдвойне ценно.

— Самый памятный из пяти голов Камеруну?

— Последний. На усталости исполнил: перекинул мяч через вратаря. Кстати, что любопытно, все голы в том матче я забил с правой ноги и с одного касания.

— Этот жест после пятого мяча — рука на угловом флажке — к чему был?

— Разгул души (смеется). Расслабился.

— Общеизвестный факт, после матча вы долго допинг-контроль проходили.

— Да уж, часа два с тем же Радченко мучились. Это как раз первый чемпионат мира был, на котором футболистам запретили пиво пить, только воду. Ну, мы, значит, кое-как пробу сдали, поехали в гостиницу. И тут нас прорвало! А это ведь Америка, там не выйдешь, где угодно. Нас еще, помню, полиция сопровождала, вот мы все вместе туалет и искали.

— Как в команде к рекорду Саленко отнеслись?

— Отлично. Все поздравили — ребята, тренеры. Симонян, помню, на радостях даже танцевал (улыбается).

— Сейчас на видео тот матч пересматриваете?

— В последнее время частенько смотрю. Скажем так, приходится. На разные мероприятия езжу — там крутят.

— И какие эмоции?

— С одной стороны, приятно. С другой — грустно.

— Не секрет, что на мировом первенстве-94 сыграть вам позволили лишь в тот момент, когда другие игроки, перед которыми у ныне покойного Павла Федоровича Садырина были определенные обязательства, неудачно начали турнир…

— Да, Пал Федорович некоторым ребятам обещал место в составе. Я ему тогда еще говорил, что так поступать нельзя. Футбол такого отношения к себе не прощает. Но он уперся: если обещал, мол, надо делать. Время показало, как он ошибался. Уверен, без всех этих возвращений-обещаний мы бы тогда намного удачнее выступили.

— Между тем вы ведь тоже могли на ЧМ-94 не поехать… Какова была роль Саленко в деле «письма четырнадцати»?

— Сначала, когда спорили из-за материальной стороны вопроса (контракты на бутсы, премиальные), я был вместе со всеми. А когда оказалось, что за спиной у нас стоят совсем другие люди, ратующие за снятие Садырина, вышел из игры. Сам позвонил Игнатьеву и сказал, что хочу выступать за сборную.

— Это, правда, что в афинской гостинице, когда подписывалось письмо, вы кричали: «Я Садырина в „Зените“ снимал, я его и здесь сниму»?

— Все наоборот было. Я предупреждал, что, когда мы Садырина в «Зените» снимали, в конечном счете все это ошибкой обернулось. Но меня никто и слушать не стал. Обидно, мы ведь с теми ребятами с юношеских лет вместе держались. Будет ли у нас еще когда-нибудь такое поколение игроков? Из тех, кто тогда в Америку не поехал, мне лично больше всего Андрея Канчельскиса жалко. Один из лучших крайних полузащитников Европы и не поехал на мировое первенство! И больше уже не поедет. Человек был абсолютно не при чем, воду не мутил, его даже в Афинах не было, и такая ситуация. Слово дал и попал под раздачу.

РОМАНЦЕВ ИСПУГАЛСЯ МОЕГО АВТОРИТЕТА

— Какие-то плюсы как рекордсмен мира имеете? Узнают чаще, приглашают куда-нибудь…

— Ничего такого и в помине нет. Увы. Если бы в Европе жил, там на руках носили бы, а у нас… В Камеруне и то, знаю, мне памятник соорудили. В столице бюст рядом с федерацией стоит. Как напоминание, мол, был такой парень, по пять мячей нам забивал (смеется).

— Где, кстати, свои «золотые бутсы» держите? С юниорского и взрослого чемпионатов мира…

— Дома стоят. Иногда кто-нибудь из друзей арендует — похвастаться.

— Правда, что обе «бутсы» — на родную, правую ногу?

— Это да. Их вроде бы специально так делают.

— Что еще в домашнем музее хранится? Знаю, знаменитый хоккеист Сергей Макаров вам после матча с Камеруном шайбу подарил…

— Да, он тогда как раз на игре был. Я ему, кажется, трусы вручил (футболки кончились), а он мне — шайбу. Расписался, все как надо.

— Футболки часом не собираете?

— Есть немного: Ромарио, Роналдо, Зидан.

Олег Саленко

— А футболка Стоичкова есть? Общались, кстати, после того ЧМ, где оба лучшими снайперами стали?

— Футболки нет, а насчет общения было дело. Причем он ведь тоже парень с гонором, все подкалывал меня — скажи, мол, спасибо, что я тогда тебя не обогнал. А я ему в ответ: это ты мне спасибо скажи, что я Камеруну восемь не забил.

— Историческая игра с Камеруном — ваш последний матч за сборную. Почему потом за национальную команду не играли?

— Сам до сих пор не пойму, как такое получилось. На первый сбор после чемпионата мира я приехал, с Романцевым мы поговорили. Он мне сказал: тебя на товарищеские игры вызывать не хочу, будешь только с сильными соперниками играть. А потом — ни слуху, ни духу. Я ему звонил, разговаривал. Он: все-все, на следующий сбор обязательно вызову! И опять тишина. Я потом уже не стерпел: Олег Иванович, ну скажите вы в лицо, что я вам не нужен! Сейчас это все смешным кажется, а тогда я вообще ничего не понимал. Играю в «Валенсии», после чемпионата мира дела идут хорошо, а в сборную не зовут. Мне каждый день журналисты из Москвы звонили: ты почему не в сборной? Я говорю: это у Романцева надо спросить. Сейчас уже я понимаю, что причиной конфликта было нежелание тренера держать в команде человека, чей уровень был бы выше его собственного. Как ни крути, после ЧМ-94 у меня было гораздо больше авторитета, чем у Романцева.

КИТАЙЦЫ ПРЕДЛАГАЛИ УМЕРЕТЬ

— Как-то скованно закончили карьеру, не находите?

— Есть такое дело. Все эти переезды, операции. Только одно колено четыре раза резали!

— Это правда, что травму, окончательно поставившую крест на карьере, получили во время игры… с друзьями в спортзале?

— Да, ахил порвал. Думал еще в чемпионате Украине поиграть, как раз с киевским «Арсеналом» переговоры вел, но после этой травмы с мечтами о продолжении карьеры пришлось распрощаться.

— С чего вообще началась вся эта черная полоса? Эти травмы бесконечные…

— С 1996 года. С первой операции. Через полгода восстановился, оказалось, что-то там врачи недоделали. Меня опять под нож… Снова восстановился, приезжаю в сборную, доктора смотрят ногу: э-э-э, да тебе еще одна операция нужна. Я согласился, мне все зашили, штырь вставили, а когда стали его доставать, нерв задели. Я еще полгода восстанавливался: чувствую, нога не бежит. Меня снова раз на операционный стол кладут. Теперь уже в Америке. Потом еще в Германии докалывали по 20 уколов в день. Восемь в спину, остальные в ногу. Врачи предупредили, что надо будет каждый месяц приезжать укреплять колено. Но меня из Турции не отпустили. Президент сказал: зачем ты поедешь, давай, мол, играй. А природу-то не обманешь, незакрепленная нога подводить стала…

— В футбол не наигрались?

— Нет, конечно. Еще бы играть и играть.

— Последний матч где провели?

— В Польше. В 2000 году.

— Хотели в «Зените» закончить карьеру. Почему не удалось?

— Уже договорился с Мутко, но молодой тренер Толя Давыдов испугался брать в команду игрока с именем.

— У нас тогда стали писать, что Саленко слишком много денег просит.

— После «Зенита»? Так я там планку до самого низа опустил! Практически задарма туда шел. Другое дело, что после Турции начал на воду дуть. Хотел, чтобы в контракте все варианты были прописаны…

— С какими еще российскими клубами переговоры вели?

— С «Черноморцем» вопрос практически был решен. Сергей Андреев мне говорил: «Приедешь, потренируешься, и мы тебя сразу заявляем». Все обговорили — контракт, условия. Но, увы, пока я собирал вещи, Андреева успели уволить. Еще в ЦСКА пытался устроиться. Два раза. Сначала с Садыриным разговаривал, там что-то не срослось. Потом с Газзаевым на футболе в Питере столкнулись. Валерий Георгиевич сказал, давай, мол, к нам, побудешь пару месяцев на просмотре, а потом будем решать. Я говорю: ого! А если я за эти два месяца травму получу, кто тогда со мной будет разговаривать? Несерьезно все это, давай посмотрим, давай поглядим. В мире нигде уже системы просмотра нет, только у нас. Что значит — посмотрим? Так можно и кассету посмотреть.

— Вам довелось выступать в чемпионатах Украины, Испании, Шотландии, Турции, Польши… Где еще могли играть?

— В Швейцарии. Там я уже почти договор заключил, но когда швейцарцы узнали, что у меня с турками не все дела решены, передумали. Такая же картина и в Испании была, в Кордобе. А в Китае я даже контракт подписал! Но потом оказалось, что мне еще надо беговые тесты сдать. Я отказался, китайцы уперлись: за былые заслуги брать не будем. И это при том что я в контрольном матче, только с самолета сойдя, три мяча положил! Ну, я тогда тоже на принцип пошел: дескать, я сюда играть приехал, а не на беговой дорожке «умирать»! На этом и разошлись.

— Как сами считаете, насколько раскрылись в футболе?

— Думаю, не больше, чем на 50 процентов. И прежде всего из-за травм.

— Прощальный матч не собираетесь устраивать?

— Есть такая идея, в этом году встретиться ветеранам «Зенита» и киевского «Динамо». Но вот получиться ли — не знаю. На Украине после выборов все меняется, и непонятно, в какую сторону. Многим сейчас не до футбола.

ПЛЯЖНЫЙ ФУТБОЛ И СОБСТВЕННОЕ ПИВО

— Слышал, вы после завершения карьеры пляжным футболом увлеклись. С чего вдруг?

— Ребята местные предложили, мол, давай, попробуй. Попробовал — понравилось. Доигрался до того, что мне сборную решили доверить. Я подумал: а почему бы и нет? Год отработал (бесплатно, для удовольствия), а потом начались разногласия с президентом пляжного футбола Украины. Он все это дело уж очень серьезно воспринимает (прямо как большой футбол!), в то время как во всем мире это развлечение. Шоу. Большой футбол и пляжный — это ведь небо и земля. Абсолютно разные вещи. Как «Мерседес» и «Жигули». Там тактика, стратегия. Здесь — стоишь себе на месте, обыгрываешь и забиваешь (смеется). Все красиво.

— И многие известные футболисты в пляжный футбол «рубятся»?

— Примеров хватает, но это в основном разовые акции. Тот же Кантона раз в год приедет — отыграет, отдохнет и баста.

— Чем помимо пляжного футбола занимаетесь? Говорят, тренерскую лицензию получили.

— Да, летом буду трудоустройством заниматься. Сам я хочу на Украине начать работать, и желательно в Киеве.

— Киевское «Динамо» не зовет?

— Я хочу взять команду старшим тренером, а Киев меня вряд ли на пост главного пригласит. «Динамо» — это отдельный мир, туда берут наставника с результатами, с именем. Это команда не для экспериментов или проб.

— Помимо футбола, знаю, еще и бизнесом увлеклись. Даже вроде бы свое пиво выпустили.

— Есть такая тема. Но не на серьезном уровне. Так, для удовольствия. Существует торговая марка «Золотая бутса» — под этим названием мы пиво и выпускаем.

— Вы, коренной питерец, в Киеве осели. По Невскому-то не скучаете?

— Я человек, выросший в Советском Союзе, и для меня Россия и Украина одинаково дороги. И в Санкт-Петербурге я каждые два месяца бываю. У меня и ребенок там растет от первого брака. Можно сказать, что у меня два дома: Ленинград, где я родился, и Киев.

Роман ЕРЕМА. Газета «Футбол. Хоккей» №17, 2005

*  *  *

«ЗЕНИТ — МОЯ РОДНАЯ КОМАНДА»

Пожалуй, в питерском футболе за 20 последних лет не было равных этому игроку по таланту. Ну, разве что нынешние примы «Зенита» Аршавин и Кержаков стоят рядом. Олег Саленко навсегда вписал свое имя в историю футбола, став лучшим бомбардиром чемпионата мира 1994 года.

Олег СаленкоРекордсмен с «Золотой бутсой»

Олег Саленко подписал договор (о контрактах в то время еще речь не шла) с «Зенитом» вскоре после того, как ему «стукнуло» 16, в ноябре 1985-го. Быстро уладив формальности, паренька заявили в запас на матч с минским «Динамо». А 1 марта 1986 года в возрасте 16 лет 4 месяцев и 3 дней Саленко дебютировал в выездном матче с московским «Динамо». Выйдя на замену за 20 минут до финального свистка при счете 3:3, новобранец забил победный мяч, став самым юным голеадором чемпионатов СССР. Отец Олега Анатолий Гаврилович узнал об этом из радиорепортажа — тот приемник он хранит по сей день.

Откровенно говоря, свой потенциал наш герой реализовал не больше, чем наполовину. В чем-то не повезло с клубами, где-то помешал колючий характер, а на закате карьеры замучили травмы. Самую яркую страницу своей биографии Саленко перевернул на мундиале в США.

В России вспомнили, что я из Питера

— Если на одну чашу весов положить все ваши достижения в футболе, а на другую — пять голов в матче с камерунцами, какая бы перевесила?

— Сейчас уже понимаешь, что бомбардирские подвиги на американской земле были лишь эпизодом, хотя и ярким. Все-таки интересных событий, не связанных с тем чемпионатом мира, было намного больше. Я забивал «Барселоне», «Реалу», другим знаменитым клубам.

— Можно вспомнить, что на чемпионат мира вы могли отправиться еще в 1990-м. В финале Кубка СССР с московским «Локомотивом» Олег Саленко сделал хет-трик, забил важный гол «Спартаку», находился в отличной форме. Лобановский привлек вас в сборную на контрольные матчи. Но в Италию вы не поехали…

— «Ты — еще молодой, — сказал Лобановский. — Можешь сломаться, перегореть. Всему свое время». Позже Валерий Васильевич признал свою ошибку. У нас тогда была сыгранная команда, в основном состоящая из киевлян. Даже старшие ребята, вице-чемпионы Европы, ходили упрашивать Васильича. Мне тогда было очень обидно, ведь в Италии сборная могла сыграть намного сильнее.

— Вы могли проехать и мимо чемпионата мира в 1994-м. Повременили бы с уходом из «Динамо», возможно, выступали бы за сборную Украины?

— В то время команды Украины как таковой не существовало. Собрались мы на одну игру с венграми в Ужгороде, но она не была официально зарегистрирована в ФИФА. Когда уехал в Испанию, начал забивать за «Логроньес» — обо мне вспомнили и в России. Признаться, даже не сомневался в своем решении. Все-таки родился и вырос в Питере. К тому же со многими ребятами вместе играл в юношеских сборных — Серегой Кирьяковым, Омари Тетрадзе, Юрой Никифоровым… Прекрасно был знаком с тренерами Павлом Садыриным и Борисом Игнатьевым. Мне кажется, 12 лет назад у нас была еще сборная СССР, выступавшая под флагом России.

Мое достижение в Европе под сомнение не ставили

— Накануне чемпионата мира в нашей сборной случился, наверное, самый громкий скандал за ее историю. Если не ошибаюсь, в числе подписавших знаменитое письмо с требованием отставки Садырина сперва фигурировала и ваша фамилия?

— Я подписывал письмо против руководителей РФС, требование убрать Садырина в нем появилось потом, неожиданно для меня. Павел Федорович — вечная ему память — отличный специалист, и у меня даже не было мысли выступать против него. Как можно было отказать в доверии человеку, который впервые вывел сборную России на чемпионат мира? Садырин меня и в «Зенит» привел, сделал из меня футболиста. Другие ребята решили поиграть в демократию и не поехали в Америку. Хотя все прекрасно понимали, что «отказниками» управляли сверху. Спектакль был хорошо поставлен. Думаю, всем известен и «режиссер»… В сборную должен был прийти другой тренер, под него хотели выбить хорошие премиальные. В итоге команда оказалась раздробленной и не смогла реализовать свой потенциал.

— Приходилось слышать, что камерунцы, мягко говоря, не слишком выкладывались в последнем матче группового турнира. Обидно, что ваше бомбардирское достижение пытались принизить?

— Интересно, что накануне игры с Камеруном приходилось слышать, что мы должны были «сдать» игру. Мол, африканцы в случае победы выходили бы из группы и под это дело привезли нам деньги. Бред! Потом же, когда я забил пять голов, начали говорить обратное. Мы привыкли, что в России и Украине полно завистников. Это национальная черта. Нигде в Европе мое достижение под сомнение не ставили.

— Наверняка встречались после чемпионата с Христо Стоичковым, с которым разделили лавры голеадора?

— В шутку болгарин мне сказал: «Я тебя пожалел, мог бы забить еще, и не делили бы мы с тобой «Золотую бутсу». На что я ответил: «Это ты, Христо, скажи спасибо, что Россия дальше группового турнира не прошла».

Нужно было оставаться в «Валенсии»

— Контракт с «Валенсией» вы подписали еще до чемпионата мира. И насколько я знаю, он был не таким, на какой мог бы претендовать обладатель «Золотой бутсы»?

— Не только контракт, но и трансферная сумма.

— После ЧМ-94 в «Валенсии» появился еще один его триумфатор — тренер бразильцев Карлос Альберто, который и сейчас в Германии поведет сборную Бразилии к очередному чемпионству.

— С ним у многих игроков «Валенсии», и у меня в том числе, не сложились отношения. В то время в испанском чемпионате на поле могли выходить три легионера. Тренер нас тасовал, как колоду карт. Серб Миятович, бразилец Мазиньо, болгарин Пенев — все выходили на поле поочередно, а результата не было. С моей точки зрения, Паррейра может добиваться больших побед только со сборной Бразилии. В такой команде нужно поддерживать дисциплину и не мешать играть. Все остальное кудесники мяча сделают сами. А вот в клубах у него появляются проблемы.

— Через год Паррейру убрали, и на его место пришел Луис Арагонес — нынешний тренер сборной Испании. Может, стоило повременить с уходом из «Валенсии»?

— Конечно, я допустил ошибку. Арагонес уговаривал остаться, но в «Глазго Рейнджерс» собралась хорошая компания — Гаскойн, Лаудруп, хотелось поиграть в Лиге чемпионов.

— В сборную России вас больше не приглашали. Конфликт с Романцевым?

— Романцев вел себя непонятно — в телефонных разговорах убеждал, что мне нет смысла приезжать на товарищеские матчи, ты, мол, и так готов. Все это отголоски раскола сборной в 1994-м. Лидеры романцевской команды просили меня не вызывать.

Шевченко вряд ли забьет больше всех

— Матчи предыдущего мундиаля вы комментировали на одном из телеканалов.

— Лет пять назад на украинском телевидении появилась плеяда молодых тележурналистов. Они-то и стали привлекать к репортажам футболистов, тренеров, в том числе и меня. После того как вышел закон, что комментаторы должны работать на украинском языке, на телевидение меня больше не приглашали. Пару месяцев назад возник вариант отправиться в Германию с телеканалом «ЭРА» и выступать там экспертом. В мире такая практика весьма распространена. Увы, этот вариант сорвался.

— Сможет ли Андрей Шевченко заполучить «Золотую бутсу»?

— Сборная Украины далеко на этом чемпионате не продвинется. Поэтому, если Андрей хочет претендовать на «Золотую бутсу», ему нужно, как мне тогда, забить пять мячей в одном матче (смеется). Если же серьезно, то я бы поставил на Анри или Роналдо. Бразилец из тех футболистов, кто может весь сезон оставаться в тени, копить силы к чемпионату мира, а потом приехать и начать забивать.

Кержаков вместе с «Зенитом» должен сыграть в Лиге чемпионов

— За «Зенитом» продолжаете следить?

— А как вы думаете? Несмотря на то что уже много лет живу в Киеве, «Зенит» — моя родная команда. Очень рад за Александра Кержакова. Следил за ним едва ли не с первого дня появления в «Зените». Интересно, что Саша не заявил о себе на уровне юношеских сборных, а максимально раскрылся в питерской команде. На мой взгляд, сотня голов в различных турнирах к 23 годам — блестящий результат. Кто еще из наших форвардов шел с опережением графика Кержакова? Блохин, Протасов…

— Корректно ли сопоставлять эти достижения? Российский чемпионат не дотягивает до уровня союзного.

— Не согласен. За последние три сезона футбол в России вышел на высокий уровень.

— Кержакова упорно сватали в «Севилью». Как вы думаете, ему стоит пойти по дорожке, проторенной питерскими форвардами Олегом Саленко и Дмитрием Радченко?

— Мы-то уезжали не от хорошей жизни. В начале 1990-х и в России, и на Украине были совсем другие условия. Думаю, Александру не следует уезжать сейчас. Особенно в средний клуб, как это сделал Дмитрий Сычев, вскоре вернувшийся из «Марселя» в Россию. Кержаков вместе с «Зенитом» должен сыграть в Лиге чемпионов. А там, глядишь, кто-то из европейских грандов заинтересуется им.

— Чемпионат Украины сильно отстает от российского?

— На Украине борьба в чемпионате отсутствует в принципе. Между «Шахтером», «Динамо» и остальными — пропасть. Огромное количество проходных матчей, игр «дай на дай» отпугивают зрителей. В этом плане российский чемпионат выгодно отличается.

— Вечные вопросы — кто виноват, и что делать?

— Проблема в структуре клубов, финансировании, взаимоотношениях руководства с тренерами. Вернулся на Украину Протасов, который хочет и может вывести на лидирующие позиции «Днепр». Правда, Олег пока еще не понял, в какой чемпионат он попал. Нелегко и Александру Заварову в киевском «Арсенале». Впрочем, такие люди и нужны, чтобы ломать неприятные традиции.

— Может, в один ряд с бывшими одноклубниками встанете и вы? Есть желание попробовать себя на тренерском поприще.

— Желание-то есть, вот только независимых клубов на Украине немного. Так что пока ограничиваюсь играми за ветеранов киевского «Динамо». Кстати, в начале августа с этой командой приеду в Петербург.

Павел ОЛЕКСИЕНКО. «90 минут», 17.06.2006

ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ ДАТА МАТЧ ПОЛЕ
и г и г и г
    1       11.09.1990    СССР - НОРВЕГИЯ - 2:2 д
    2       18.04.1991    ВЕНГРИЯ - СССР - 0:0 г
    3       12.06.1991    ИТАЛИЯ - СССР - 1:0 г
1           17.11.1993    ГРЕЦИЯ - РОССИЯ - 1:0 г
2           29.01.1994    США - РОССИЯ - 1:1 г
3           02.02.1994    МЕКСИКА - РОССИЯ - 1:4 н
4           23.03.1994    ИРЛАНДИЯ - РОССИЯ - 0:0 г
5           29.05.1994    РОССИЯ - СЛОВАКИЯ - 2:1 д
6           20.06.1994    БРАЗИЛИЯ - РОССИЯ - 2:0 н
7 1         24.06.1994    ШВЕЦИЯ - РОССИЯ - 3:1  н
8 6         28.06.1994    КАМЕРУН - РОССИЯ - 1:6 ••••• н
ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ  
и г и г и г
8 6 3 - - -
на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru